Чтение онлайн

Козлов быстро вылез из-за стола и вышел.

– В общем так, друзья, – Сергеев хлопнул ладонями по столу, – наш бизнес закончен. Никаких дел с вами больше иметь мы не-же-ла-ем. Сегодня же я звоню Пастухову, и сегодня же, прямо сейчас, после того, как вы отсюда уберетесь, я распоряжусь о закрытии северного. Все! – он встал.

– Иван Иванович, но мы компенсируем, мы… – начал Ребров.

– Все! Все! – махнул рукой Сергеев, направляясь к выходу. – Забирайте отливку и убирайтесь.

Он вышел, члены заводской администрации стали выходить следом. Штаубе ударил Сережу по шеке. Сережа заплакал.

– А вот это уж лишнее, – покачал головой Павлов, – Легче всего – выпороть ребенка. Кто это сказал, не помните? Горький…

Все вернулись в цех. Шестеро рабочих разбивали кувалдами опоку, установленную на стальной платформе. Вскоре опока треснула и развалилась на куски, обнажив раскаленную, яркокрасную отливку.

– Докладывайте, – сказал Ребров.

– Значит, – кашлянул Сергеев, – силами нашего предприятия и при помощи сотрудников Государственного Зоологического музея была произведена отливка из нержавеющей стали по форме увеличенной в 10000 раз личинки чесоточного клеща. Вес отливки: 1800 кг. Сергеев кивнул Козлову, он развернул бумажку, стал читать:

– Достаточно, – прервал его Ребров. – Давайте грузить.

Сергеев махнул рукой, платформа, подцепленная краном, стала подниматься. Рабочие уже успели убрать куски опоки и срезать с отливки литники, прикрывшись от жара щитами.

– Леонид Яковлевич, только тут с шофером неприятность случилась, я вам забыл сказать, – озабоченно нахмурился Сергеев.

– Что такое?

– Они машину еще давно прислали, а шоферу вдруг плохо стало: рвота, чуть сознание не потерял. Сказал, утром консервы ел. Ну, мы скорую вызвали. А вас кто-нибудь из наших повезет – Белкин или Саша Егоров.

– У нас свой шофер найдется, – Ребров двинулся вперед, к раскрывающимся воротам цеха.

– Как хотите, – злобно пробормотал Сергеев.

Кран вынес платформу из цеха и она повисла над кузовом грузовика.

– Майна! – крикнул усатый рабочий и платформу опустили в кузов.

К Реброву подошел Якушев.

– Поведешь МАЗ. Товарищ полковник дорогу покажет, – сказал Ребров. Якушев кивнул и полез в кабину. Штаубе сел с ним.

Рсбров подошел к ЗИЛу и сел за руль. Ольга и Сережа сели сзади.

– А как же… – нахмурился побагровевший Сергеев.

– Вот так, товарищ Сергеев, – Ребров опустил стекло. – ты думаешь, я всю жизнь в кабинете просидел?

Хохлов дважды подмигнул Реброву. Ребров завел мотор, резко развернул машину и повел к воротам, сигналя. МАЗ тронулся следом.

– Поддержка, знедо по девятке, Сереже взять соф, – не оборачиваясь сказал Ребров.

Ворота октрылись. Ребров свернул налево и резко прибавит скорость.

– Ну что, прав я оказался? – усмехнулся Якушев, выезжая из ворот.

– Засранцы пастуховские! – засмеялся Штаубе. – Все замазаны! И Павлов, и Сергеев, и Толстожопый! Ну и мудаки! Свет таких не видывал!

– Теперь понятно, почему Радченко сдал в спецхран.

– Ну, козлы! Ну, мудилы! – смеялся Штаубе. – Бармин клялся-божился, что Лебедев в Уренгой не сунется! А с шофером! Дуболомы!

В 14.02 МАЗ подъехал к «Универсаму» на Голубинской улице.

Огромная толпа шумно втискивалась в только что открытые двери магазина.

– Внимание, товарищи! – раздался голос в мегафоне. – Повторяю! Продуктовые посылки буду выдаваться при предъявлении двух документов: удостоверения участника войны – раз! Талона Черемушкинского райисполкома – два! При отсутствии одного из этих документов посылка выдаваться не будет!

– Что это они с опозданием… – зевнул Штаубе.

– Как всегда, – Якушев объехал толпу, развернулся и стал задом подъезжать к воротам внутреннего двора магазина.

– Откуда посылки-то? – Штаубе вынул сегмент, сдвинул зубцы на 2 пункта.

– ФРГ. Хотели к Рождеству, а потом почему-то перенесли.

– Еще бы им не перенести! – усмехнулся Штаубе.

Якушев трижды посигналил, ворота открыли. Весь внутренний двор «Универсама» был заполнен людьми, которые расступились, пропуская грузовик. МАЗ осторожно въехал и остановился перед кучей из кусков сливочного масла.

– Давай сразу! – сказал Штаубе Якушеву, вылез из кабины и двинулся через толпу.

Кузов МАЗа стал подниматься. К Штаубе подошли две сорокапятилетние женщины, близнецы Маша и Марина, одетые в одинаковые серые ватники, синие платки и резиновые сапоги. Обе держали на тарелках по стакану с прозрачной жидкостью. Штаубе посмотрел в глаза женщин, взял стакан с тарелки Марины, стал подкосить к губам и вдруг выплеснул в лицо Маши. Маша дико закричала и, схватившись за лицо, упала ничком.

– Вот так, вот так! – Штаубе бросил стакан на грязный снег, поднял другой и понюхал.

– И еще на курву, – прохрипел полный мужик, склоняясь над Машей с трехлитровой бутылью. Кто-то вытянул резиновую пробку, дымящаяся кислота потекла на голову Маши. Марину ударили железной трубой по голове, она упала рядом с Машей.

– Вот так, вот так! – Штаубе плюнул в стакан и с силой бросил его в лицо близстоящего человека. Человек схватился за лицо и отвернулся. В это время багрово-красная, окутанная паром отливка съехала с кузова в кучу масла и с шипением стала погружаться в нее. – Вот так, вот так! – Штаубе сделал рукой сложное движение.