Чтение онлайн

– Мисс Гарам? Простите, я где-то слышал ваше имя...

– Я - партнерша Криса Флавина и его невеста. Я хотела бы услышать от вас, мистер Брант, что, собственно, происходит. Насколько я понимаю, вы в курсе блестяще проведенной аферы?

– Аферы? Не понимаю... Вам лучше поговорить с агентом Флавина.

– Но ведь Крис жив.

– Да, я только что получил сообщение от офицера, ведущего расследование катастрофы - в сгоревшем автомобиле не обнаружены человеческие останки. Следовательно, мы можем надеяться увидеть живыми мисс Джордан и вашего патрона.

– Где они? Как я могу связаться со своим женихом?

– Боюсь, вы сильно ошибаетесь, мисс...
– Брант замялся, не зная, как вести себя с напористой девицей. Хью провел тяжелые часы, скрываясь от звонков и визитов.

Флавин предупредил Бранта о предстоящей мистификации и взял с него слово о полном молчании. Хью безоговорочно согласился подыграть влюбленным - уж если маг закрутил такую карусель, то наверняка неспроста и во благо Виталии. Но Бранту было невыносимо тяжко слышать вновь и вновь повторяющееся сообщение о гибели Виты и видеть её портрет с траурными комментариями. И вот, наконец, следователь сделал заявление - Джордан и Флавин не погибли в злосчастной машине! На радости Хью позволил себе бокал хорошего вина и включил телефон - он ждал вестей от Криса. Но первой прорвалась та самая Гарам, о которой болтали всякие небылицы, называя колдуньей и ведьмой. Так или иначе, Хью точно знал одно - у Флавина теперь была совсем другая невеста.

– Я ошибаюсь? Но в чем?
– Переспросила Абра резким, как удар хлыста, голосом.

– Вы переоцениваете мою информированность, мисс. Господин Флавин не посвящает меня в свои планы. Я не знаю, где он находится в данный момент.

– Но ведь с ним скрывается ваша воспитанница, Брант.
– Абра рассмеялась.
– Кстати, а не вы ли являетесь папашей американской любимицы? Ведь мистер Джордан не имеет к её рождению никакого отношения. Как и очаровательная Голди.

– Не понимаю вас, мисс. Извините, у меня сейчас нет времени на подобные дискуссии, - разозлился Брант.
– Должен попрощаться, но хотел бы дать совет... Вы ведь будете общаться сегодня с множеством людей? Не ставьте себя в глупое положение, называясь невестой Флавина.

– Благодарю, бедняга Брант. Примите и мое пожелание. Вам ведь сегодня будут задавать массу вопросов? Так вот, не морочьте людям голову, сообщая, что ваша подопечная осталась в живых. Готовьте панихиду, Брант...

Брант отключил связь, но в его ушах продолжал звучать безумный хохот Абры.

Глава 15.

Вита открыла глаза от яркого света - сквозь витраж в узком высоком окне проникал солнечный свет. Витраж изображал две фигуры - мужчину и женщину. Они стояли друг против друга, сомкнув руки, с большим алым цветком, похожим то ли на мак, то ли на пылающее сердце. Их взгляды слились, никогда не разлучаясь, а налившийся рубином цветок сиял в центре, освящая нерасторжимый союз. На каменных плитах пола на медвежьей шкуре у кровати, на атласе простыней и одеял лежали блики - желтые, изумрудные, оранжевые. Самый большой красный луч застыл как раз посередине, на протянутой к Вите руке Криса. Он даже во сне боялся отпустить её.

Круглая комната с четырьмя узкими окнами, выходящими на все стороны света. В центре - кровать под балдахином из потемневшей парчи. Очевидно, они находились в башне, но Вита не помнила, как попала сюда. Она знала лишь, что целиком принадлежит человеку, лежащему рядом, и нет на свете ничего, способного разлучить их. Вита коснулась его смуглой щеки, разметанных по подушке темных волос и, склонившись, прильнула к его губам. В памяти тотчас пронеслись видения цветущего луга и светящегося сапфирового источника, ласки, поцелуи, объятия, сплетающиеся, как фигуры головокружительного танца.

Крис прижал её к себе:

– Доброе утро, Жизнь!

– Где мы, Кристос? Что произошло с нами?

– Не спрашивай ни о чем, моя радость. Я с тобой и все - ради тебя. даже воссиявшее сегодня солнце.

– Смотри!
– Ладонь Виты "подняла" и "протянула" Крису алый цветок. Огненный луч соединил нас, как стеклянных влюбленных на витраже.

Крис прикоснулся к её пальцам, "подхватив" луч.

– Разве ты не узнала, это - Сердце Ангела.

– Конечно. Ну, конечно, милый... Только я тогда так и не спросила... Скажи - ведь оно для двоих?

– У влюбленных может быть лишь одно сердце. И в радости, и в беде. Если оно разбивается на половины - любовь умирает. В этом-то и суть, детка.
– Погрозив пальцем, Крис чмокнул Виту в кончик носа. Она смотрела с восторженным удивлением.

– У меня странное чувство, словно я вижу сон...
– Вита опустилась на подушки.
– В нем все - Ангел в морозной ночи, мириады звезд, весенние цветы, блеск снега и жар огня... А ещё - синее озеро и бесконечный полет... Полет... И все это ты, Кристос, все это - моя любовь...

– Я видел то же самое. Это наш сон, Вита. Наш долгий, долгий, волшебный сон.
– Склонившись, Крис заглянул в глаза Виты и увидел там страх. Она села, пряча лицо в ладонях. Ее голос прозвучал еле слышно:

– Крис, я знаю, я чувствую - мой сон скоро кончится. За ним - ничто. Чернота...

– Сейчас же забудь об этом.
– Прижав Виту, Крис кивнул на светящееся окно.
– День полон солнца и будет яркий, ослепительно-праздничный закат.

– Последний закат.

– Неправда! Мы в самом начале, Вита. Мне кажется, что я прикасаюсь к тебе впервые и это наш первый поцелуй... самый робкий, самый нежный, все ещё обещающий...

– Обними меня крепче, не отпускай меня, Кристос.

...
– Ну вот, теперь уже верно, закат. Солнце в другом окне, а на потолке синие тени.
– Вита села, с испугом глядя на боковой витраж. Смотри, Крис, там смерть...

– Я уже рассмотрел все изображения - это всего лишь четыре аллегории времен года. Та, что светила нам днем алым маком - лето, расцвет жизни и чувств. Вон та золотистая с всадником на коне - осень. А потом, естественно, сон и умирание. Старуха с косой и пустыми глазницами, бредущая в синей тьме, - зима. Она в этих краях бывает лютой. Но всегда и неизменно ей на смену приходит весна! Поляны подснежников на проталинах, а потом цветущий терновник на холмах... Год ещё юн и прекрасен, как девочка на левом витраже... У неё венок из одуванчиков на золотых волосах - это ты, Вита!
– Крис обнял её.
– Ну, что, моя детка, уже не боишься стеклянных картинок?

Вита покачала головой, не в силах оторвать взгляд от зловещей фигуры в "зимнем" окне.

– Боюсь... Не смейся надо мной, Крис... Только... Только мне почему-то кажется, что я умираю... Наверно, от того, что жизнь стала невероятно прекрасна.

– Перестань, девочка. Ты молода и радостна, словно весеннее утро. Ты богата и сильна - ведь я целиком принадлежу тебе... Ты знаешь, каким сокровищем завладела? Ну же, улыбнись, Вита.

– Мне грустно. Торжественно-грустно, будто на огромном органе кто-то могущественный играет реквием. И хор такой печальный и пронзительный, помнишь, у Моцарта?