Чтение онлайн

Слух о том, что кто-то сумел проникнуть в сокровищницу, полагалось пресечь немедля. Впрочем, среди Черных Драконов не было болтунов; хоть не всем им Митра даровал светлый разум, повиноваться и держать рот на замке гвардейцы умели.

Толкнув дверь, Конан первым вошел в темное помещение; за ним, с факелом в одной руке и длинным мечом в другой, проскользнул Паллантид. Они двинулись по проходу меж громоздившихся до потолка сундуков и ларцов. Паллантид, раскачивая факел, поджигал фитили ламп, висевших на стенах, вокруг метались тени, и трепетный огонь высвечивал то обитую бронзой крышку, то переливы перламутра на боках драгоценной шкатулки, то своды высокого потолка.

Из-за этих теней король сначала ничего не увидел, но, приглядевшись, уверился, что в дальнем углу, около ниши с черным пьедесталом, из-за огромного, почти в человеческий рост сундука, торчат чьи-то острые колени. Подойдя ближе, он с облегчением заметил, что рубиновый шар находится на своем обычном месте; значит, чужие руки не коснулись талисмана. Затем Конан уставился на скрюченную фигуру в роскошном одеянии, перепачканном копотью и воском, а также на валявшиеся рядом свечу, раскрытую шкатулку и высыпанные из нее самоцветы. Свеча и шкатулка лежала спокойно, а человек прикрывал голову тонкими руками и жалобно поскуливал.

– Лайональ! Лайональ, койфитская крыса!
– воскликнул король, наклонился и так хлопнул посла по плечу, что тот чуть не проткнул носом сундук.
– Вот так встреча! Ты, видать, заблудился? Дворец мой велик, целый лабиринт, а глаза у тебя слабые, а?

– Да!
– посол поднял на Конана полный ужаса взгляд, с явной надеждой принимая его версию.
– Я… я шел… шел по надобности… И вдруг оказался здесь, повелитель! Случайно, клянусь! О, владыка, как я счастлив, что ты освободил меня!

– Освободил? Ну уж нет, - в голосе короля послышались угрожающие нотки.
– Кром, ты что же думаешь, крыса? Ты думаешь, что в Аквилонии одни дураки, как в твоем Кофе, у проклятого Страбонуса? Ну, я отошлю ему твою голову, может, станет поумнее!

Паллантид поднял меч, и сир Лайональ поспешно пискнул:

– Я все расскажу, все, о могучий и блистательный!
– Он судорожно сглотнул и зачастил: - Видишь ли, государь, есть у моей супруги одно простенькое ожерелье из алмазов… Совсем простенькое, из сорока вендийских камней, но самое любимое! Она так любит его, так любит! И вдруг… о, вдруг!..
– койфит прикрыл физиономию ладонью, сквозь пальцы поглядывая на короля, и утробно замычал - похоже, в знак непреходящих страданий своей супруги. Конан отреагировал на это чувствительным пинком, и сир Лайональ, мгновенно справившись с печалью, продолжал: - В одно прекрасное утро… О, конечно, для нас оно было вовсе не прекрасным… В одно проклятое утро хищный ворон пал с небес на мою супругу и клюнул нитку алмазов! Они рассыпались! Рассыпались, государь! Мы начали собирать камни, и при этом так стенали, так стенали… Особенно Джеммальдина, моя супруга! Увы! Один алмаз так и не нашелся! И вот я решил… решил…

– Ты решил, что моя сокровищница - ювелирная лавка!
– прорычал король. Лайональ повалился ему в ноги, стукаясь лбом об пол - точь в точь, как Минь Сао, кхитайский посол. Но речи кхитайца - по крайней мере, те, что доводилось слышать Конану, - были разумны, а это койфитское отродье несло всякую чушь. Конан снова пнул его ногой в тяжелом сапоге и склонился над Лайоналем, всматриваясь в его потное лицо.
– Ну, и какой же камень ты хотел взять? Говори, ублюдок!

– Од-дин… т-только од-дин кам-меш-шек… - заикаясь, пробормотал койфит.

– Вот этот?
– указал Конан на тускло поблескивавшее в полумраке Сердце Аримана.

– Во-он т-тот, - кивнул посол на раскрытую шкатулку и рассыпанные по полу самоцветы.

– Врешь!
– мощной рукой король ухватил койфита за шиворот.
– Ну-ка, покажи, что у тебя здесь!

Он с легкостью приподнял сира Лайонеля и вытащил из-под его тощего зада сверток. Затем, отбросив койфитского посла под ноги Паллантиду, Конан развернул синюю шелковую ткань.

И содрогнулся!

На широкой его ладони лежал превосходный рубин, самый что ни на есть настоящий - это киммерийцу было ясно с первого взгляда. И с первого же взгляда он понял, что рубин сей - точная копия его талисмана. Все совпадало, все, до мельчайшей подробности и грани! Словно перед глазами мастера, вырезавшего этот багровый шар, сияло истинное Сердце бога, великое сокровище Аквилонии!

Все мысли разом вылетели у Конана из головы. Он собирался о многом порасспросить койфита, и прежде всего - о черном лотосе и сломанных замках; он был уверен, что и без помощи Хриса, палача, добьется нужных ответов - ведь рядом стоял Паллантид с факелом и мечом. Огонь и сталь выжмут из этого койфитского отродья правду! Истину, а не дурацкие сказки об ожерелье Джеммальдины, его супруги!

Но сейчас он позабыл и о лотосе, и о проржавевших запорах, и о глупых историях сира Лайоналя; он глядел на камень, на подделанный амулет, и гнев огненной тучей вздымался в груди, а лицо наливалось кровью. Паллантид, не выпуская из рук клинка и факела, отступил на шаг - видно решил, что король выхватит сейчас меч и располосует койфита от плеча до бедра. Но Конан лишь швырнул подделку в сторону и обеими руками вцепился в ворот посла.

– Говори!
– заревел он, побагровев от ярости.
– Говори, пес! Кто делал твою игрушку?

– Скажу! Я все скажу, грозный и славный!
– завизжал Лайональ.
– Скажу, скажу! Только отпусти меня!

Конан снова приподнял койфита, прижав его спиной к сундуку.

– Ну? Кто делал, крыса?

– Один м-мастер… м-мастер… Я н-не з-знаю, кто он…

– Не знаешь?
– с угрозой повторил король.

– Ег-го зовут Ф-фарнан… Я н-не з-знаю, где он живет…

Конан кивнул Паллантиду на факел, и волосы койфита затрещали в огне. Он дико взвыл и дернулся, но король держал крепко.

– Ну, шакал? Где живет твой мастер?

– Возле храма Митры… На улице Божественного Ока…

– Я о нем слышал, - вдруг отозвался молчавший до сих пор Паллантид.
– Отличный мастер, говорят. И честный!

– Отличный и честный… - пробормотал король продолжая сжимать железными пальцами горло койфита.
– Куда не глянь, повсюду одни отличные да честные парни… Откуда только берутся предатели?
– Он посмотрел на бледное лицо пленника и поинтересовался: - Напомни-ка мне, Паллантид, какая казнь у нас положена изменникам?

– Ослепление, - быстро ответил командир Драконов.
– Но думаю, Фарнану стоит явить милость. Все-таки он - один из лучших мастеров в Тарантии… Посидит немного в темнице, поймет свою вину и все расскажет.

– А с этим что делать?
– Конан тряхнул койфита, стукнув его затылком о сундук.

– А с этим поступить по закону, государь. Отдать Хрису для дознания и выколоть глаза на площади у Железной Башни.

Сир Лайональ взвыл от ужаса; капли пота катились по его бледной физиономии, походившей, как никогда прежде, на морду загнанной в капкан крысы. Не слушая бормотания койфита, король подтолкнул его к Паллантиду.