Чтение онлайн

Корабль казался таким тихим, лишь изредка нарушалось спокойствие: кто-то кашлял или через блок протягивали веревку, которую закрепляли достаточно надежно, чтобы удовлетворить вахтенного офицера или одного из его подчиненных, которые не могли найти покоя в своих мыслях.

На палубе было совсем темно. Ни единого лучика луны, который мог бы осветить волны, отступающие от носа корабля, или коснуться трезубца на носовой фигуре.

Саймон Хаксли сейчас дежурит, а Монтейт — его господин и повелитель. По крайней мере, у него будет мало времени для размышлений. Юный Уокер будет там же, рядом с ним. Это должно помочь…

Завтра у Уокера день рождения. Тринадцать лет.

И он был полон энтузиазма в предвкушении этой перспективы.

Нейпир сидел, молча размышляя о событиях дня. Наблюдая, как шхуна расстаётся, как призовая команда машет руками и ликует. Резкий контраст с тремя похоронами. Это пришло ему в голову тогда, словно шок. Половина команды «Онварда» не видела похорон людей, павших от рук противника, и никогда сама не попадала под огонь.

Сегодня они бы это почувствовали. Подготовка к бою, установка сетей для отражения абордажа, стрельба — всё это Мэддок и первый лейтенант рассчитали по минутам.

Старики выжидали. Поверю, когда увижу! Или они не знают, что война закончилась? Потом Нейпир увидел Мэддока, стрелка, пробирающегося к узкому проходу, ведущему только к погребу. Он нёс с собой толстые войлочные тапочки, которые наденет, если «Вперёд» призовут на бой. Там, внизу, в его мире фитилей и заряженных зарядов, достаточно было одной искры, чтобы превратить корабль в адское пламя или разнести его на части.

Нейпир слышал, как один из его друзей спросил Мэддока, почему он выбрал эту профессию, если это означало оказаться запертым внизу среди всего этого пороха и фитилей.

Он ухмыльнулся и ответил: «Я не могу выносить шум на палубе!»

Но это было тогда.

Он дрожал, но не от холода.

Он смотрел на бумагу, плавающую в тусклом свете, и коснулся её. Всё ещё трудно было поверить, но он отчётливо видел старый серый дом. Лица, некоторые из которых были знакомыми, лошади, кивающие на своих козлах, когда он проходил мимо, или берущие яблоки из его руки. Лестница и портреты. И сестра адмирала. Тётя Нэнси.

Он коснулся своего лица, своего рта. И Элизабет.

Ему хотелось остановиться и посмеяться над собой. Она даже этого не сделала.

Он почувствовал на своем плече руку — твердую, настойчивую.

«Проснитесь и пойте, сэр!» Лицо словно парило над столом, и он понял, что уснул.

Он поднялся на ноги и увидел, что мужчина улыбается, довольный тем, что проснулся.

«Как мельничный пруд наверху, сэр. Сегодня войны не будет!» Он поспешил в тень, смеясь.

Нейпир огляделся, ощупывая карманы, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Дьякон исчез, упаковав дневник и бумаги. Он не мог ни работать, ни спать.

Он заметил кружку, стоящую рядом с ним в окошке для непогоды. Это была кружка Дикона: он часто видел её с тех пор, как присоединился к «Вперёд», и на боку кружки были выгравированы его инициалы.

Он был наполовину полон. Должно быть, Дьякон поставил его осторожно, чтобы не разбудить и не пришлось объяснять. Это был коньяк.

Готовить его, а возможно и себя.

Нейпир медленно отпил напиток и уставился на чистый лист бумаги на столе.

Ноги глухо топали над головой, но рука его была совершенно тверда.

Дорогая Элизабет…

Он допил остатки коньяка и потянулся за шляпой.

Это было сегодня.

Адам стоял в центре каюты и смотрел на пустую тьму моря за кормой, резко контрастирующую с потолочным люком, где первые красные лучи освещали ванты и проглядывал лишь едва заметный слой парусины над ними. Он потянулся, пока не ощутил пальцами движение, жизнь корабля, плавно поднимающегося и опускающегося навстречу раннему рассвету.

Казалось, всё было тихо после суматохи с укладкой гамаков и криков торопливого человека, который не слышал трубы или забыл, что сегодня всё по-другому. Потому что капитан так решил и потребовал.

Он коснулся спинки стула, на котором пытался заснуть. Он снова и снова перебирал её.

А вдруг он ошибся? Вся команда корабля напряглась, готовясь к возможным действиям, но обнаружила, что капитан допустил ошибку в своих суждениях. Сдал нервы…

Возможно, французское правительство отменило приказ о передаче «Наутилуса» правителям Абубакра, или капитан Маршан и его команда ещё не получили такого приказа. В таком случае… Он пожал плечами. Лучше быть посмешищем, чем позволить людям погибнуть без причины.

Он вспомнил лица своих офицеров в этой каюте, когда он объяснял свои причины и предполагаемый курс действий.

Сквайр сказал: «Если эти мятежники, кем бы они ни были, были настолько безжалостны, что попытались потопить «Наутилус» прежде, чем он успел выступить в роли французского сторожевого корабля, их следующую попытку взять под контроль побережье уже ничто не остановит. До самого Алжира, если понадобится!»

Винсент сказал лишь: «У нас нет выбора. Нам уже слишком поздно ждать помощи».

Джулиан предложил ещё меньше. «Ничего нового!»

Дверь закрылась, и Адам услышал, как Джаго коротко переговорил с кем-то в вестибюле.

Он потрогал подбородок: гладкое бритье, какое мог дать только Джаго, без суеты и споров, независимо от времени дня и ночи, в шторм или штиль. Всегда готов.

Он оглядел каюту. Его пальто, висевшее у окон, покачивалось в такт лёгкому движению, пуговицы и кружева отражали усиливающийся свет. Он ждал, когда Морган уберёт его, когда кризис закончится.