Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Совсем?
– усмехнулся тот.
– Совсем. И побыстрее.
– Запросто.
Бросив кисти прямо на пол, наследный принц сунул руки в карманы своих заляпанных
шорт, покачнулся и весело сказал:
– Дамы! Чтоб вас сдуло через три секунды! Бутылки можете с собой прихватить.
– А мыться?
– визгнула раскрашенная.
– У тебя что, дома воды нет?
– Козел ты, Рыжий!
– Я страшен в гневе, - напомнил он.
Девицы, очевидно, это знали. Они подхватили свою одежку, а заодно и бутылки со стола и
шустро выскочили на лестницу. Уже оттуда донеслись их недвусмысленные выкрики
относительно импотенции, умственной неполноценности и сексуальной ориентации
оставшихся.
Герц только рассмеялся.
– Ну?
– уставился он на Льюиса, - и как мы будем развлекаться?
Льюис еще не пришел в себя от таких резких перемен в обстановке, к тому же выкрики
девиц смутили его еще больше. Это было отвратительно, что став Прыгуном, он никак не мог
избавиться от застенчивости!
– Может, поговорим?
– предложил он, перешагивая через пятна краски на полу.
– Опять?
– принц поморщился, - ты однообразен!
– он упал на кровать животом вверх и
раскинул руки.
– Я хотел тебе рассказать кое-что, - присел рядом Льюис, - тебе будет интересно.
– Милый! У меня столько новостей, что меня уже ничем не удивишь!
– Эдгар Оорл женился на лисвийке? Это правда?
– Правда. Ужасная, кошмарная правда нашей ужасной, кошмарной действительности.
– Но разве такое бывает?
– В нашей семейке еще не такое бывает. Ты еще не знаешь, какая она оказалась сука... А я
еще самолично перетащил ее змееныша вместе со зверинцем... Нет, с нашей семейкой не
соскучишься!
– Ты говорил, что Прыгуны только вы?
– Ну да.
– А я... знаю еще одного, - заявил Льюис.
Про дядю Роя он, как было велено, молчал.
– Не свисти, - усмехнулся Герц.
– Это правда.
– Да? И кто же это?
– А ты никому не проболтаешься?
– Я вообще-то болтун. Но когда меня просят, я молчу.
Льюис стиснул руки. Оказалось, что совсем не просто об этом сказать.
– Представляешь, я тоже Прыгун, - наконец признался он, - и мне от этого так странно...
просто не знаю, как жить.
Герц сел. Лицо его озадаченно вытянулось.
– Ты так мало похож на вруна, Ангелочек, что, наверно, заболел. Вот что делает с людьми
несчастная любовь! Бедный мальчик! Возомнил себя Прыгуном... Что ж, и такое бывает.
Называется мания величия.
– Но это в самом деле правда.
– 250 -
– Тебе кофе? Или коньячку? А конфетку хочешь, малыш?
– Герц...
– Всё хорошо, детка. Всё в порядке. Нагнись, я тебя поцелую!
– Иди ты к черту!
Льюис невольно начал злиться, а при этом теперь его распирало от энергии.
– Ого!
– Рыжий неожиданно подскочил и отполз на противоположный край кровати, - что
это с тобой?!
– Злюсь.
– Чтоб я сдох! Ты фонишь как синий прожектор! Может, я уже допился до чертиков?
– Говорю тебе, я Прыгун!
– раздраженно повторил Льюис.
– А я тогда кто?
– ухмыльнулся Герц, - шизофреник?
Через полчаса он поверил. Правда, для этого пришлось расколоть синей сферой все
светильники и дверцы буфета.
– Мама родная...
– наследник стряхнул с покрывала осколки плафонов и словно в ознобе в
него замотался, - вон ты кто! А я-то думаю, что ты мне так нравишься, Ангелочек! А мы,
оказывается, родственники!
– Да никакие мы не родственники, - в который раз объяснил Льюис.
Он-то знал, что его отец - представитель совсем другой, еще не известной людям
цивилизации.
– Я всем родственник, - заявил Герц, - и Индендра, и этим Оорлам, что б им пусто было. Я
плод, так сказать, совместных усилий.
– Но я-то нет!
– А кто же ты, по-твоему?
– Я просто другой!
– Как это, другой?
– Ну, я не знаю...
Герц принес подсвечник из другой комнаты, руки его дрожали, когда он подносил пламя
зажигалки к свечкам.
– Вот и я не знаю. И с мамочкой твоей темная история. Она что, тоже была какая-то
особенная?
– Возможно, - хмуро сказал Льюис, - я об этом ничего не знал.
– А как ты вообще допер, что ты Прыгун?
– Разозлился, - соврал Льюис, хотя был недалек от истины.
– А! Ну, это бывает! Я как разозлюсь, у меня тоже клапаны срывает.
– Вот и у меня сорвало.
– Это я заметил! Я сразу понял, что ты только прикидываешься ягненком. Когда ты мне
врезал в коридоре. Прям как дед...
– Извини, - еще раз повторил Льюис.
– А прыгать тоже сам научился?
– А чего там сложного?
– Вообще-то ничего. Но отец меня учил. Жаль, что ты у нас сирота... да ты не огорчайся! Я
тебе буду и за папу, и за маму. Хочешь?
Он стоял с подсвечником, замотанный в покрывало и с петушиным гребнем на голове. В
нем смешалось зловещее и нелепое, дьявольское и шутовское, великое и мелкое. Он был
замечательный.
– А за друга?
– спросил Льюис.
– И за брата, - кивнул наследник престола, - мой-то, как оказалось, полный кретин.