Чтение онлайн

о смешных пациентах.

– Кон, я уже готова, - сказала она, отставляя чашку.

– К чему?
– серьезно посмотрел он.

– Услышать, что ты мне скажешь.

– Зела...
– всевидящий доктор опустил глаза, как будто не знал, куда их деть.

– Я чем-то больна, да? Говори, не бойся. Мне так надоело жить, что ты меня этим не

расстроишь. Ну, что ты молчишь? Я больна?

– Ты ничем не больна, - поднял глаза Кондор, - дело как раз в том, что тебе надоело

жить.

– И что?
– изумленно уставилась на него Зела.

– Понимаешь...
– он снова как будто смутился, - ты ведь не такая как все, ты ничем не

хуже, ты самая красивая... но ты ведь синтезированное существо, правда?

– А я и совсем забыла, - сказала она разочарованно, - мне сорок лет об этом никто не

напоминал.

– Извини, что напомнил...

– Ничего. Продолжай.

– Видишь ли, я узнавал о вас, об искусственных женщинах. Вас ведь было несколько,

теперь ты такая одна. Сначала меня обеспокоило состояние твоего поля, оно заметно

потускнело в последнее время, но физически ты была вполне здорова. Такое поле бывает

обычно при старении, но никаких признаков старения у тебя нет. Тогда я задумался: а

сколько вы вообще живете? Сколько вам отпущено?

– И сколько нам отпущено?
– спросила Зела холодея.

– У всех разные сроки, - вздохнул Кондор, - сравнивать бесполезно. Но всё дело в том,

что вы устроены почти как механизмы. Вы очень долго молоды и красивы, как будто вечны,

но потом у вас кончается завод... извини за такое сравнение... и тогда всё происходит почти

мгновенно: увядание, старость и смерть. Вот так.

– 309 -

– Мгновенно - это сколько?

– После первых признаков старения - примерно месяц. Это ужасно, Зела, я знаю. Но это

только плата за долгую молодость.

– Но... у меня ведь нет никаких признаков старения.

– Внешне нет. Только поле твое уже изменилось. Не хочу тебя пугать, но это может с

тобой случиться в любой день.

В палате стало очень, как-то зловеще тихо. Но почему-то было не страшно. Горько - да.

Грустно - да. Досадно - да. Зела приняла это как должное. Ей самой уже осточертела ее

вечная молодость.

– Наверно, я и правда уже старуха, - сказала она, - мне надоело жить, мое тело как будто

спит, моя душа ничего не просит, я никого не могу любить. А я-то не могла понять, что за

затмение на меня нашло. А оказывается, я просто умираю. У меня кончился завод!

– Прости, - виновато потупился Кондор, - но я решил, что ты должна это знать. И ты

должна беречь себя.

– К чему теперь-то?
– усмехнулась она.

– Не говори так! Ты можешь прожить еще долго. А я... я что-нибудь придумаю к тому

времени. Я отправлюсь на Наолу, я разыщу этот институт, где вас синтезировали, я подниму

все архивы, я узнаю способ продлить твой завод, Зела!

– Зачем?
– устало спросила она.

Кондор с отчаянием посмотрел на нее своими жгучими черными глазами.

– Без тебя мир потускнеет. Для всех.

Потом он ушел, а она как тень бродила по палате, и в голове был один-единственный

вопрос: где Ричард? Если им так мало осталось времени, то почему они его теряют? Почему

он не с ней?! Кондор запретил ее посещать, но разве больничные стены для него преграда?

Ричард появился только утром. Зела выглядела ужасно: от своих переживаний, от уколов

и таблеток, от бессонной ночи. Прежде, чем впустить его, она подскочила к зеркалу, наскоро

причесалась, припудрила бледное лицо, расправила халат и кружева ночной рубашки,

которые из-под него выглядывали. Вид всё равно остался жалким и взволнованным, как у

начинающей актрисы перед первым выходом.

Она нажала кнопку входа. Двери расползлись. Вошел муж с букетом белых роз, он всегда

почему-то дарил ей только белые цветы. Поверх его черного комбинезона был накинут белый

врачебный халат, седые волосы зачесаны назад ото лба, темные брови нахмурены. Таким

двухцветным, жестким, черно-белым на фоне золотисто-розовых дверей он и предстал перед

ней.

– Я ждала тебя вчера, - сказала Зела.

– Кондор запретил тебя беспокоить, - ответил Ричард.

– С каких пор тебе указывает Кондор?

– Извини. У меня тоже были срочные дела.

– У тебя все дела срочные. Кроме меня.

Зела ужаснулась. Разговор опять шел по-прежнему! В ней говорила всё та же обида, а

между тем, он вернулся в Тритая, где потерял Эдгара, и увидел, что жена не ночует дома. Она

и правда была тогда в чужой постели! Всё так страшно запуталось! Зела не представляла

даже, с чего начать распутывать этот клубок, и по привычке начинала с обвинений.

Она поставила букет в вазу. В дорогих палатах даже это было предусмотрено. Даже

столик стоял специальный - для вазы с цветами. Они пахли летним садом, теплым

солнечным летним утром. Его букеты всегда пахли как-то по-особому.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросил Ричард, сохраняя совершенно немыслимую для них

прежде дистанцию.

– Уже вполне сносно, - ответила она, - думаю, что сегодня вернусь домой.

– Ты не переживай так. Эдгара мы вернем рано или поздно.