Чтение онлайн

–  Ясно.

Я вышла, не прощаясь, и хлопнула дверью. Хоть и была я тогда настроена решительно, но где-то глубоко таила надежду, что Степка откажется. Во мне жила уверенность в том, что если между нами произойдет что-то этакое, я навсегда потеряю по-настоящему близкого друга. Поэтому я даже была рада, что он так мне ответил. Куч попытался догнать меня тогда, испугавшись очевидно, что я на самом деле сейчас отправлюсь себя предлагать всем подряд. Но я сумела сбежать от него.

Он решил, что я обиделась, потому что через несколько дней встретил меня неподалеку от школы и, долго не решаясь и болтая о чем-то постороннем и неважном, наконец, сказал:

–  Знаешь, я тут подумал. Ну, в общем, если уж ты… То лучше уж я, чем кто-то чужой… Короче говоря, я согласен.

Меня насмешили все эти его недомолвки и нетипичное для него смущение.

–  Ты о чем вообще?-спросила я наивно.

–  Как..,-опешил Степа.-Ты же сама говорила…

–  А-а, ты о том вечере, когда я решила расстаться с невинностью?

–  Ты что издеваешься?

–  Спасибо тебе, благодетель мой,-решила поиронизировать я.-Эта такая жертва с твоей стороны. Ну, ты просто герой.

–  Это шутка что ли была?

Видно было по его лицу, как у него отлегло от сердца. Он даже не разобиделся, как обычно бывает, когда я начинала над ним подтрунивать.

–  Нет. Тогда я не шутила,-сказала я совершенно серьезно.-Я просто передумала и решила блюсти себя до замужества.

Куч криво ухмыльнулся и, уходя от меня, на ходу бросил:

–  Дура ты совсем!

До замужества не получилось…

Я стерегла эту квартиру почти неделю. Следила за хозяином, одиноким, судя по всему, мужиком лет сорока, выясняла, когда он приходит с работы и может ли он появиться дома внезапно. Он был каким-то начальником или директором чего-то там.

У него водились деньги. И он был пунктуальным. Выходил из дома ровно в восемь и возвращался в шесть. Ничего непредвиденного не должно было случиться.

Уже год, как я не применяла свои альпинистские навыки, но легко проникла в его квартиру на пятом этаже через дверь. Сигнализации у него не было, я это выяснила заранее. Все шло гладко. Я быстренько собрала в карман все, что посчитала ценным, и направилась к выходу. На пороге я столкнулась лоб в лоб с хозяином, которого никак не должно было здесь оказаться в это время. Черт знает, за каким лешим ему понадобилось вдруг ни с того, ни с сего возвращаться на три часа раньше.

Он тут же скрутил меня и, усадив в кресло, стал звонить в милицию. Я пыталась его разжалобить, рассказывая о своем несчастном сиротстве, клялась, что в первый раз пошла на кражу и распускала нюни. Мне показалось даже, что это подействовало, потому что, когда менты на удивление скоро приехали, он заявил им, что не имеет ко мне претензий и сам разберется. Примите, мол, только меры, малолетки де совсем распустились. Милиция уехала, получив компенсацию за напрасное беспокойство, и я тут же узнала, что должна сделать, чтоб она снова не вернулась за мной.

–  От тебя не убудет, шлюха детдомовская,-сказал он мне.-Да и впредь не повадно чтоб…

Я молча встала, отряхнулась и ушла. Что со мной станется? Я детдомовская. У меня кожа дубленая…

А на следующий день мы выпускались. Нас навсегда выпроваживали из дома, в котором мы провели большую часть своей жизни. Выпроваживали в неизвестность, в никуда, в берлоги, общаги и коммуналки.

Я не ходила на этот вечер. Да и как бы я могла пойти с таким лицом? Горькая обида вылилась потоком слез и превратила его в лицо японского борца сумо.

Я лежала в последний раз на своей кровати, уткнувшись в подушку. Рядом сидела воспитательница и, гладя меня по спине, приговаривала:

–  Всем тяжело, Юленька, выходить отсюда. Это же ваш родной дом. Куда вы пойдете?

Что вас ждет? Кому вы нужны? Но вы должны быть сильными. И ты должна быть сильной. Ты хорошая девочка. Только найди правильную дорогу.

Я слушала ее, всхлипывая, и пыталась представить себе летящий дельтаплан с белоснежными крыльями.

Моя мечта вскоре приказала долго жить. Все накопленные мной деньги мне пришлось потратить. В комнате, которую мне выделили, после того как я выпустилась, стояла лишь железная больничная койка с матрасом и табуретка. Пришлось купить еще подушку, одеяло, постельное белье. Надо было и мебель кое-какую приобрести. Так у меня появились еще шкаф, стол и тумбочка. По мере моего существования на воле я ощущала крайнюю необходимость и в разных других мелочах: посуде, занавесках, полотенцах. Остатки денег я потратила на приобретение недорогого телевизора. Так я и простилась со своей мечтой.

После происшествия в той квартире на дело я больше не ходила, хотя по привычке или по традиции, какой все еще продолжала коротко стричь свои непослушные кудри.

Я предпринимала также довольно-таки вялую попытку поступить в институт иностранных языков. Да какое там! Куда, мол, ты со свиным рылом в калашный ряд?

У меня не было даже самых обыкновенных родителей, что ж говорить о деньгах и связях. Впрочем, провал мой меня не расстроил, потому что был объясняем. На другой исход я и не рассчитывала. Я легко успокоилась тем, что иностранные языки можно изучать и самостоятельно, и даже принялась на досуге осваивать любимый испанский. Вскоре я с легким сердцем устроилась работать ученицей швеи и вскоре стала зарабатывать не меньше, чем раньше воровала.

Те молодцы, которым я раньше отдавала дань со своих набегов, не раз заявлялись ко мне, предлагая начать дело заново. Они обещали мне уже 50%, поскольку я выросла и повзрослела. Я отказывалась, памятуя о последней неудаче. Тогда они предложили мне иной вариант.

–  Знаешь, лекарство есть такое "клофелин"? Тебе даже трахаться с ними не придется,-говорил мне один из них по прозвищу Жираф.

–  Я хочу жить нормально. Замуж выйти и детей нарожать,-отказывалась я.

–  Успеешь. Ты денег сначала заработай.