Чтение онлайн

— Как выглядит этот артефакт, — задал вопрос Гамидов, внимательно изучив фотографии Форварда, — и что он собой представляет?

— Как он выглядит, мы точно не знаем. Можем лишь догадываться о его весе и размерах. Артефакт весит не больше трех килограммов, а по размеру не превышает размеров стандартного кейса, — сообщил разведчик, вспоминая видеозапись, тайно сделанную его агентом на сибирском военном аэродроме.

На этой видеозаписи Форвард быстро шел с опечатанным кейсом от транспортного самолета к бронированному «Мерседесу» под охраной оцепления, состоящего из взвода спецназовцев. Глядя вслед машине, отъехавшей в сопровождении нескольких джипов с автоматчиками, командир оцепления с облегчением перекрестился.

— Он представляет собой омертвевшее органическое соединение, прозрачное, — добавил полковник, озвучив короткое донесение агента, которому удалось краем глаза ознакомиться с пятистраничной записью предварительных исследований артефакта. — Это все, что нам известно.

К великому сожалению разведчика, его агент не обладал ни специальными знаниями, ни приемами мнемотехники, поэтому не сумел ни понять записей, ни запомнить их наизусть.

— Почему артефакту придается такое значение? — спросил собеседника Эльдар.

— Этого вам знать совершенно ни к чему, уважаемый господин Гамидов, — в голосе полковника прозвучали металлические нотки.

— Ладно, — решил про себя Султан, — захватим Форварда, он сам все расскажет и о лаборатории, и об артефакте. Расспросим его прежде, чем передать заказчику.

Проводить допросы с пристрастием люди Гамидова умели.

— И вот еще что, — пристально глядя Султану в глаза, сухо заговорил разведчик. — Форвард должен быть передан нам целым и невредимым. Если хотя бы волос упадет с его головы, вы немедленно лишитесь своей. Кроме того, если вы, на свою беду, сумеете узнать об артефакте лишние подробности, вы станете обладателем информации, смертельно опасной для ее носителя. Вы это сами поймете, но будет поздно.

— Я профессионал, уважаемый, — расплылся в улыбке Султан. — Вы платите щедро, а неприятности мне ни к чему.

— Вот и отлично! — улыбнулся в ответ разведчик, вновь взяв мягкий доброжелательный тон. — Сообщите мне номер счета, на который вам сегодня же будет перечислен аванс, и пойдемте любоваться вашей коллекцией орхидей. Я слышал, у вас есть редчайшие экземпляры.

— Еще бы, ты не слышал! — усмехнулся про себя Султан и вышел с гостем из кабинета.

Пожилой слуга-кавказец, проводив взглядом направляющихся в оранжерею мужчин, вошел в кабинет и принялся убирать со стола кофейные приборы, сливки, печенье, сахар рафинад…

Войдя с подносом на кухню, слуга выбрал со дна сахарницы кусок рафинада с вмонтированным в него диктофоном и положил в карман.

— Поскользнулся, упал, очнулся — гипс? — с легким кавказским акцентом спросил по-русски Султан, с иронией глядя на своего главного помощника.

Дальнейший разговор велся по-азербайджански.

— Позвольте присесть, уважаемый Эльдар? — невозмутимо ответил вопросом на вопрос человек со шрамом.

— Присаживайся, Гурбан, — Гамидов указал гостю на кресло. — Приехал домой зализывать раны?

Человека со шрамом, в чьи обязанности входило планирование и проведение тайных силовых операций и руководство всеми боевиками Султана, звали Халилов Гурбан Магомед оглы.

Гурбан с юности носил кличку «Меченый», после того, как пропустил в драке ножевой удар, оставивший на его щеке рваный рубец. Сейчас ему было под сорок, и вот уже двадцать лет Меченый, благодаря своей силе и ловкости, постоянным тренировкам, но главным образом, благодаря своему уму и изощренной хитрости, в острых ситуациях ударов не пропускал.

То, что произошло три дня назад в ресторане сибирского города, явилось для него полной неожиданностью.

— Я допустил ошибку, уважаемый Эльдар, признаю, — ровным голосом заговорил Меченый.

Требовалось всего-навсего спровоцировать драку в ресторане с одним из людей, входивших в окружение Форварда, и затем через своего человека в милиции подсадить его на крючок. Посчитав, что светить профессионалов в простейшей провокации не имеет смысла, Гурбан привлек для исполнения задуманного пятерых земляков, которых даже в местной азербайджанской диаспоре иначе как отморозками не называли.

Все шло, как и планировалось. Возникла свалка; уже один из наркоманов получил от женщины удар бутылкой по голове, рассекший ему кожу и заливший лицо кровью; уже Гурбан, обернув салфеткой вилку со стола декана, готовился незаметно воткнуть ее в живот кому-нибудь из земляков, чтобы драка имела серьезные последствия….

И вдруг за спиной возглас на чистом азербайджанском: "Стоять, ишаки!".

То, что обкуренные отморозки в ответ на оскорбление сменят объект атаки, было предсказуемо. Видимо, молодой мужчина, с интересом рассматривающий развернувшихся к нему наркоманов, на это и рассчитывал.

Увидев, как в несколько секунд его земляки разлетелись по залу, круша своими телами столы, Гурбан понял, что провокация не удалась и следует быстро уйти. Но этот русский загораживал ему дорогу к выходу. Он стоял на пути Меченого совершенно безоружный и, улыбаясь, смотрел ему прямо в глаза. Гурбан выхватил нож, намереваясь лишь припугнуть противника и заставить его уступить дорогу, однако тот действовал настолько молниеносно, что через мгновение обезоруженный и беспомощный Гурбан увидел свой нож уже в десяти шагах от себя торчащим из ствола пальмы. Последнее, что услышал Меченый прежде, чем потерять сознание, — хруст ломающейся кости своей правой руки.

— В операции неожиданно возник новый фигурант, — продолжил Гурбан, — это он помешал мне в ресторане. Тогда я счел его появление там случайным.

— Случайный человек свободно говорит по-азербайджански, обезоруживает профессионала и ломает ему руку? Включи голову, Гурбан!

— Сразу после драки, уважаемый Эльдар, я узнал от моего агента о том, что этот человек хорошо знаком с семьей декана и состоит в близких отношениях с его дочерью. Что удивительного в том, что мужчина, а этот парень — настоящий мужчина, — добавил Гурбан с уважением, — вступился за свою женщину? А знать пару слов по-азербайджански…