Чтение онлайн

– Ты от меня не уйдешь, понятно, черт бы тебя драл?

Подумать только, это ей польстило! Филиппа смотрела в его бешеное лицо и думала: какая любовь!.. Она уже готова была сдаться, погладить его по подбородку и назвать «милым». Когда он шагнул к ней, уголки ее губ поползли в стороны в улыбке. Филиппа ждала страстного, примиряющего объятия… а Ламберт вдруг схватил ее за горло.

– Ты не уйдешь от меня, – грубо прошипел он. – Ты никогда и никуда не уйдешь!

Его руки так сдавили ей шею, что Филиппа не могла вздохнуть.

– Скажи, что не уйдешь! Говори!

– Я не уйду от тебя, – хрипло выговорила Филиппа.

– Вот, другое дело.

Он вдруг разжал руки и уронил ее на диван – так ребенок бросает надоевшую игрушку. Когда Ламберт уходил, она не пошевелилась, не спросила, куда он идет. Она словно оцепенела. В прихожей хлопнула дверь, и Филиппа расплакалась от облегчения. В конце концов, она кое-как добралась до телефона и позвонила единственному человеку на свете, кому могла рассказать о том, что произошло. Откуда силы взялись – разговаривая с отцом, сумела выдержать обычный, непринужденный тон. Сумела выговорить:

– Ничего страшного, конечно, папа, до встречи, – а положив трубку, рухнула на ковер, сжавшись в комок от боли.

Ричард положил трубку и с нежностью посмотрел на телефон. Приятно, что Филиппа звонила не ему, а Флер. Значит, Флер постепенно становится настоящим членом семьи, близким человеком не только для него, но и для его родных. Джиллиан очень привязалась к Флер, Энтони вроде тоже хорошо к ней относится… И уж точно парню нравится Зара, усмехнулся Ричард.

За лето Флер прочно вошла в их жизнь – трудно даже представить, как они жили без нее. Поначалу она казалась загадочным, экзотическим созданием со странными представлениями о мире, чуждая всему, к чему они привыкли. А теперь… Теперь она просто Флер. То ли она изменилась, то ли они сами, не разберешь.

Перемены произошли не только в их семье, думал Ричард, наливая себе бокал вина. Куда-то исчезли неодобрительные взгляды в гольф-клубе, утихли сплетни. Теперь Флер уважают в Грейворте не меньше, чем самого Ричарда. На значение на должность капитана для нее так же почетно, как для него.

Ричард прикусил губу. Пора ему тоже оказать ей честь: привести в порядок дела, купить обручальное кольцо и формально попросить ее руки.

На следующее утро у Флер не нашлось времени перезвонить Филиппе.

– Она опять звонила, – сообщила Джиллиан, нарезая помидоры к ланчу. – Пока выходи ли на обследование. Очень расстроилась, что в третий раз вас не застала.

– Общее состояние у меня на высоте, – заметила Флер, рассматривая листок бумаги. – А вот с объемом легких просто беда. Почему бы это?

– От курения, – ядовито вставила Зара.

– Я не курю!

– Раньше курила.

– Совсем недолго, – возразила Флер. – И пол года жила в Швейцарских Альпах, это должно бы поправить дело.

– Да, еще звонил ваш приятель Джонни, – сказала Джиллиан, заглядывая в блокнот, лежавший у телефона в кухне. – Уже четвертый раз на этой неделе.

– Вы еще не помирились? – удивленно спросила Зара.

Джиллиан прибавила:

– По его словам, дело важное. Я пообещала, что вы ему перезвоните.

– Я не в настроении общаться с Джонни, – нахмурилась Флер. – Позвоню потом.

– Позвони сейчас! – воскликнула Зара. – Если он хочет поговорить – так, наверное, не зря. Вдруг что-то срочное?

– У Джонни не бывает ничего срочного, – едко ответила Флер. – У него в жизни нет никаких забот.

– А то у тебя есть?

– Зара, – дипломатично вмешалась Джиллиан, – сходи, пожалуйста, набери мне клубники.

Наступила короткая пауза. Зара мрачно смотрела на мать.

– Ладно, – буркнула она, наконец, вставая.

– А я попозже найду время и перезвоню Джонни, – сказала Флер, рассматривая свои ногти. – Может быть.

Ламберт дошел до предела. Он сидел у себя в кабинете, рвал в клочки бумагу и смотрел в окно, не в силах сосредоточиться. За последние дни на автоответчике скопилось не меньше трех сообщений от Эрики Фортескью из Первого банка, с требованием немедленно связаться с ней. Пока ему удавалось увиливать от разговора, но вечно прятаться невозможно. Что, если она явится к нему на работу? Или позвонит Ричарду?

Перерасход составлял уже триста тридцать тысяч фунтов. Когда он успел вырасти? На что ушла такая прорва денег? Что у Ламберта есть особо ценного? Ну, машина, одежда, несколько наручных часов. Есть друзья-приятели с женами, которых он одаривает бутылками бренди в клубе, билетами в оперу и на крикетные матчи. Он всегда делал вид, будто все это достается ему бесплатно, и друзья верили. Узнай они, что он платит из собственного кармана, были бы страшно смущены; может, и подняли бы его на смех. Сейчас щеки Ламберта горели от злости и унижения. Кто они, так называемые друзья? Безмозглые идиоты! С трудом вспоминается, как их зовут. И ради того, чтобы ублажить этих олухов, он поставил себя в невыносимое положение!..

Какого черта Эмили внушила ему мысли о богатстве? Что за игры? Ламберта переполняло холодное бешенство. Он проклинал Эмили за то, что она умерла, удрала на тот свет, а его оставила подбирать хвосты. Где же, правда? Получит Филиппа деньги или не получит? Может быть, Ричард передумал? Или Эмили просто все выдумала, с начала до конца? С нее сталось бы, с этой хитрой, властолюбивой стервы! Наплела ему, будто его ждет состояние, он и развесил уши, начал тратить куда больше, чем прежде. Теперь он кругом в долгах, а ее намеки да обещания кончились ничем.

Только вот… Ламберт прикусил губу. Только вот нет уверенности, что дело кончилось ничем. Остается сводящий с ума шанс, что Ричард еще раскошелится. Может, он все-таки переведет деньги на целевой счет, и Филиппа в тридцать лет станет миллионершей, как обещала Эмили. А вдруг Ричард решил отодвинуть срок – до тридцати пяти, а то и до сорока лет?

Мучение – ничего не знать наверняка, а точнее выяснить невозможно. Ричард, урод, себе на уме, ни за что Ламберту не скажет, а Филиппа, уж конечно, вообще ничего не знает. Ламберту вдруг вспомнилось ее красное искаженное лицо вчерашним вечером. Когда он в ярости вылетел из дома, она хныкала, лежа на диване. С тех пор он ее не видел.