Чтение онлайн

– Хорошо, мне бы только разобраться с работой, боюсь, чтобы не заставили две недели отрабатывать.

– Ну, это уж как у вас получится. Но хорошо бы начать побыстрее.

– Вадик, представляешь-представляешь-представляешь? Я нашла такую работу… Ой… Меня аж распирает, так хочется поделиться. – Шурочка набрала номер Вадима, как только распрощалась с Антониной возле салона. – Ты скоро домой? Я где? Где-то возле метро Лукьяновская. А что? К тебе? Как же… Это же больница… Можно? Здесь недалеко? А, точно… Я не подумала. Чем, говоришь? Семнадцатым или маршруткой до проспекта Победы? Больница Охматдет? За воротами впереди справа? Хорошо. Я маякну, когда доберусь. Ой, я аж дрожу от нетерпения! Скоро все изменится… Ну хорошо, я тебе вживую все расскажу, обнимаю!

Александра ехала на троллейбусе, поглядывая через разрисованое морозом окно на улицу, и душа ее трепетала в предвкушении перемен. Неужели она и правда вот-вот покинет рынок, неужели будет сидеть наконец в хороших условиях? А главное – работа ее будет заключаться в создании замечательных вещей, и за это еще будут платить деньги! О, когда человеку платят за то, что он с удовольствием делал бы и даром, это счастье! Александра улыбалась своим мыслям – что-то закрутилось в ее жизни, куда-то ее понесло. Господь послал ей Вадима, познакомились они очень необычно – когда Стасю на Майдане сбили с ног ребята на скейтах. Кто бы мог подумать, что пройдет совсем немного времени, и они станут так близки, будто сто лет друг друга знали. Теперь судьба в лице едва знакомой Антонины привела ее в салон Киры. Хоть бы там все сложилось! Работы она не боится, а вот чего не любит – так это всяких интриг и неискренности, а такое в столице не редкость, да еще в женском коллективе… Но зачем напрасно переживать? Везде люди разные. Впишется…

– Дамочка, вы спрашивали Ахмадет? Так выходите, что же вы там застыли? – крикнул ей водитель.

– Спасибо! – спохватилась Александра и вышла из троллейбуса.

Она огляделась. Один широкий проспект устремился вперед, перекинулся мостом через другой, ревевший многорядным движением неподалеку. Несколько высоких зданий виднелись вдали, а прямо перед ней был забор больничного комплекса со странным названием ОХМАТДЕТ [2] , который киевляне называют загадочным словом «Ахмадет». За шлагбаумом при воротах – большая территория больницы, а над всем этим как-то неуместно витает домашний аромат сдобной выпечки. Александра принюхалась и опять огляделась.

– Ага. Еще одна приезжая. Осматривается. Нюхает… – вдруг услышала она бормотание неподалеку и оглянулась.

Бомж, похожий на бабая, которым пугают детей, рылся в урне возле остановки, извлекая оттуда стеклянные бутылки, и сердито разговаривал сам с собой.

– Едут, едут… Нюхают здесь… Че тут нюхать? Смог один! Разве что хлебокомбинат покрывает два квартала запахом сдобы… Будто машины от этого меньше воняют… Но от этого, блин, так жрать хочется… Лучше бы машины…

Александра спустилась с небес на землю, еще раз украдкой взглянула на сердитого бомжа и зашагала к шлагбауму.

«За воротами вперед направо», – вспомнила она слова Вадима и вошла на территорию больницы. Место было ей знакомо. Но в прошлый раз они со Стасей и Вадимом въехали сюда на его машине, и ей от волнения было не до разглядывания территории. Сейчас в корпусах светились окна, вдоль дорожек – фонари, а людей видно не было. Александра узнала по описанию корпус кардиохирургической клиники. Это было старинное четырехэтажное здание, хорошо отремонтированное, с новыми широкими окнами, капитальное, прочное, построенное, что называется, на века.

Александра набрала номер мобильного Вадима, тот сказал ей подойти к главному входу, куда он за ней спустится. Приближаясь к корпусу, женщина вдруг увидела справа памятник – бронзовую мужскую фигуру. Она замедлила шаг и сделала небольшой крюк – захотелось узнать, кому памятник. На отполированном гранитном постаменте цилиндрической формы стоял пожилой благообразный стройный человек. Наряд его был несовременным – длинный сюртук, брюки, ботинки, через левое плечо – широкая лента, которая, наверное, означала какую-то высокую царскую награду, на шее у ворота – квадратный крест, на груди – большой старинный круглый орден. Но не одежда и не награды привлекали взгляд, а сама фигура этого человека, его строгое, но спокойное немолодое лицо, издалека освещенное фонарями. В нем угадывались мудрость, уравновешенность и надежность.

«Наверное, он знал что-то такое, чего другие не знали, – подумала Александра. – Но кто же это?» Она опустила взгляд и увидела на заснеженном постаменте надпись: «Терещенко Никола Артемьевич. 1819–1903».

«Ах вот оно что! Это знаменитый киевский меценат Терещенко, на чьи деньги и был построен этот корпус больницы! – вспомнила Александра. – А я не сразу сообразила. Вадим же рассказывал о целом роде сахарозаводчиков Терещенко, которые восемьдесят процентов своих доходов отдавали на благотворительность! Пойди сейчас поищи таких! Вот были люди…» Александра отступила на несколько шагов и снова принялась рассматривать скульптуру с ног до головы.

– Красивый памятник, правда? – неожиданно обнял ее за талию Вадим.

– Ой, ну ты и напугал! – вскрикнула она и осторожно оглянулась на Николу Артемьевича, который, казалось, серьезно, будто экзаменуя, смотрел на молодую пару.

– Я выглядывал тебя в вестибюле, а потом смотрю – ты здесь с Терещенко кокетничаешь, – Вадим сделал притворно-грустное лицо и тоже посмотрел вверх, на усатого покровителя больницы. – Ну, пойдем, покажу тебе, где я тружусь.

За свою жизнь Александра имела некоторый опыт «общения» с больницами. В детстве в родном райцентре лежала однажды весной в больнице с воспалением легких. Первые дни вспоминались размыто, а когда пошла на поправку, то запомнила болезненные уколы, которые делала строгая медсестра стеклянными шприцами со сменными иглами. То ли рука у нее была тяжелая, то ли многоразовые иглы тупые, но Александра до сих пор вздрагивала при мысли о том, с каким треском втыкались те иглы в ее худую испуганную попу. Вспоминала еще скользкую и безвкусную геркулесовую кашу и удивительно высокий и пористый соленый омлет. А еще – как родители передали ей однажды колечко домашней колбасы и яиц-крашенок, и каким все это было вкуснющим. Правда, пока девочка махала родителям в окно и благодарила, половину передачи съели старшие соседки по палате, но и Александре чуток оставили.

Затем ее больничный опыт пополнился пребыванием в родильном отделении. Об этом и вспоминать не хотелось, ведь районные больницы начала XXI века, пожалуй, для заезжих иностранных врачей – каменный век. Ну а местным врачам фильмы о зарубежных клиниках до сих пор кажутся фантастикой. Однако иностранцы туда не просачивались, поэтому жизнь шла для неразбалованных бытовым и медицинским комфортом жителей райцентра и сел привычным скромным образом. Счастьем было поскорее выписаться домой с живым-здоровым ребенком и взять в дальнейшем всю ответственность за него на себя. Но, видимо, люди, работающие там, действительно герои, выкручиваются, как могут.

В Киеве больничный «опыт» Александры был небольшим – морг судебно-медицинской экспертизы, где пришлось опознавать в покойнике своего мужа, травмпункт здесь, в Охматдете, но в другом корпусе, куда их со Стасей привез Вадим, и вот на днях – посещение Яны в тоже довольно скромном, хотя и столичном, хирургическом отделении. Поэтому клиника детской кардиохирургии, куда привел ее Вадим, с порога показалась слишком нетипичной. Старинное здание было внутри отремонтировано на современный манер – в народе это называется «евроремонт». Но то, что потом показал Вадим Александре, поразило ее. Она как будто посетила суперклинику будущего, и то не у нас, а где-то в Америке.