Чтение онлайн

– Привет, дядя Харли.

– Привет, коза. Дай отвертку, она упала, а мне лень вставать, – Пожалуйста. А… Билл дома?

– В саду. Хочешь всыпать ему за вчерашнее?

– Нет. Хочу попробовать еще раз поздороваться.

– Дело хорошее. Он у родника.

– Так я пошла?

– Иди. Будет худо – вызывай кавалерию.

Мэри засмеялась и смело направилась в сад.

Сад Харли отличался от леса, посреди которого он находился, только наличием плодовых деревьев (яблонь) и садовых скамеек (дубовые доски, положенные на дубовые же пни). В остальном это была нормальная лесная чаща, со всеми лесными обитателями. Мэри с восхищением проводила глазами стройную лань, неспешно удалявшуюся от тропинки, поглазела на двух белок, верещавших на ветвях орешника, и перепрыгнула через пыхтящего ежика.

Билл сидел, ссутулившись и опустив голову, возле прозрачного родника, обложенного камнями. Мэри робко кашлянула, и молодой человек поднял голову. Выглядел он ужасно.

Темные круги под глазами, ввалившиеся скулы, темная щетина. При виде Мэри он вскочил на ноги, и она с тревогой отметила, что двигается он бесшумно и упруго. Как хищник.

Как волк.

– Это вы?

– Доброе утро, Билл. Я решила попробовать еще разок.

– В каком смысле?

– Вчера у нас не получилось. Надеюсь, сегодня пойдет лучше. Итак – привет, Билл! Давно не виделись, Я рада встрече.

Билл смотрел на нее во все глаза, смотрел с подозрением и недоверием, ища насмешку в ее словах и улыбке, – и не находил.

Стройная темноволосая девушка с карими глазами улыбалась приветливо и очаровательно, ямочки на щеках делали ее неотразимой.

Она чуть склонила голову набок, и темные локоны коротко стриженых волос упали ей на щеку. Она поправила их небрежным, естественным движением. Ни капли жеманства или кокетства.

Билл упивался ее видом. Он сам не понимал, почему так рад ее приходу. Наконец он опомнился и хриплым от смущения голосом вымолвил:

– Привет, Мэри. Я…, тоже рад встрече. Присядь…, те?

Она рассмеялась – словно льдинки зазвенели в хрустальном бокале с шампанским! Билл сроду не пил шампанского со льдом, как-то не довелось, да и не с кем было, но смех Мэри напоминал именно это, и ничто другое.

– Помнится, мы были на "ты", когда ты топил меня в пруду.

– Ох…

– И когда жвачку запустил мне в косу – тоже.

– Коса. Точно, у вас…, у тебя была коса, длинная и в руку толщиной. Сколько же лет прошло?

– Со времен косы – пятнадцать, а уехал ты отсюда двенадцать лет назад.

Он сделал шаг, чтобы подать ей руку, и тут же ногу прошила острая боль. Не сдержав яростного ругательства, Билл неловко покачнулся и тяжело опустился на скамью. Мэри и глазом не моргнула. Шагнула вперед и села рядом на дубовую скамейку.

– Сильно болит?

– Да…, черт! Извини. Я ругаюсь, как сапожник.

– Ерунда. Слышал бы ты, какими словами поливают своих мужей некоторые роженицы.

Можно посмотреть?

Не дожидаясь ответа, она протянула руку и коснулась его ноги. Сильные тонкие пальцы уверенно и профессионально ощупали колено, пробежали вверх – и Билл в смятении отпрянул. Ощущения были слишком сильными. Слишком возбуждающими.

Девушка виновато взглянула на него.

– Я сделала больно? Извини. Ничего, что я так нахально?

Он смотрел на ее пальцы, красивые, изящные, с коротко подстриженными ногтями, и против воли представлял, как она касается этими пальцами его лица. Кладет прохладную узкую кисть на лоб…, и он засыпает…, наконец-то засыпает!…

– Билл!

– Прости. Я немного не в себе. Ты ведь врач?

– Звучит громко, но… Я фельдшер. До врача мне еще три года ординатуры, но я соскучилась по Гортензии и Грин-Вэлли.

– Странно.

– Почему?

– Обычно из таких городков хотят уехать.

– Ты-то вернулся.

– У меня…, были обстоятельства.

Судорога гнева исказила изможденное лицо Билла. Он вскинул на Мэри серые яростные глаза.

– Впрочем, ты наверняка уже наслышана о них?

Она ответила ему бестрепетным и лучистым шоколадно-карим взглядом.

– Я не собираю сплетни. И ты не принц Уэльский.

– Но о том, что я псих, ты уже знаешь?.

– Да, в основном от местных психопаток.

Билл, еще немного – и нам придется начинать все по новой в третий раз. Почему ты злишься?

Секунду он боролся с отчаянным желанием сказать в ответ что-то резкое, злое, что-то, способное погасить эту доброжелательную улыбку, но внезапно в голове что-то щелкнуло, и Билл Уиллингтон просто и тихо ответил:

– Я очень устал, Мэри. В этом все дело. Я устал.

Она посерьезнела и кивнула.

– Это вполне уважительная и понятная причина. Не сочти меня любопытной нахалкой, Билл, но…, карты на стол, как говаривала бабушка Аманда, подозревая бабушку Гортензию в мухлеже. Честно говоря, старики хотят, чтобы я взяла над тобой шефство, но лично я…

– Этого не хочешь. Так?

– Нет. Я вчера здорово испугалась. Кроме того, ты уж не обижайся, детства сон златой оставил не лучшие воспоминания о Билли Уиллингтоне, из-за которого я рассталась со своей косой и чуть не проглотила лягушку.

– Мэри, я…

– Погоди. Теперь я вижу перед собой своего почти ровесника, моего давнего приятеля, который к тому же немного нуждается в поддержке. Я могу и готова оказать эту поддержку, только и всего. Мне это сделать легко и приятно. Если неприятно тебе – просто скажи об этом.

Билл смотрел на нее во все глаза. Вот это девушка!

Большую часть своей лондонской жизни Билл Уиллингтон общался с совершенно другими женщинами. Размалеванные, порочные, нюхающие кокаин и зовущие всех мужчин "лапуля" или "красавчик", они были лживы до мозга костей. Билл потратил несколько лет, чтобы научиться общаться с ними и ими управлять. В результате он и понятия не имел, что на свете еще остались другие. Вот такие, свежие, кареглазые, со звенящим смехом и прохладными сильными пальцами. Искренние и честные.