Серебряные змеи
Шрифт:
Кивнув, Зофья протянула ему перо, и Энрике принялся проводить им по трещинам в шкатулке.
– А вы знали, что…
– Ну вот опять, – пробормотал Гипнос.
– …В 218 году до нашей эры карфагенский генерал Ганнибал прошел через Альпы с огромной армией и сорока слонами, намереваясь уничтожить сердце Римской Империи, – сказал Энрике, выливая воду, которую перо вытянуло из воздуха. Жидкость исчезла в трещинах шкатулки. – В те времена процедура по устранению каменных преград была по-настоящему мучительной. Камни нагревали с помощью костров, а затем обливали ледяной водой…
Он коснулся шкатулки пером, и в тишине раздался треск. Из трещин начал расползаться лед, а внутри коробочки что-то задребезжало.
– …от чего они начинали трескаться, – ухмыляясь закончил Энрике. Шкатулка треснула, поблескивая влажными от воды стенками.
Энрике протянул руку, вытаскивая на свет изящную оправу. По размеру она ничем не отличалась от обычных очков, хотя и выглядела довольно необычно. Оправа свинцового цвета образовывала узор из переплетенного плюща и цветов, и ее можно было надеть на голову, как диадему. Снизу выступали два квадратных отделения, но только в одном из них стояла линза из призматического стекла.
На лице Гипноса появилась довольная ухмылка, и он медленно захлопал в ладоши.
– Браво! Правда я немного удивлен, что в этот раз инженер рассказал историю, а рассказчик использовал инженерный подход.
– Я – историк, – поправил Энрике, пряча Тескат-очки в карман. – А не рассказчик.
– История, рассказы, – Гипнос помахал рукой и улыбнулся Зофье. – Quelle est la diff'erence?
Прозвучал еще один перезвон часов. Статуя ангела исчезла в стене, оставляя их в пустой мраморной комнате. Зофья развернулась, но нигде не осталось ни одного намека на скульптуры древнегреческих муз.
– Время вышло, – объявил Гипнос. – К тому же очень невежливо опаздывать на свадьбы.
– Тебе снова придется залезть в чемодан.
– Фу.
– Ну, выбор у тебя невелик…
В этот момент двери зала открылись. Внутрь вошел дворецкий, толкая перед собой тележку с угощениями.
– Я подумал, вы захотите… – он резко остановился, увидев Гипноса и распахнутый чемодан.
– Я же говорил тебе следить за дверью! – воскликнул Энрике.
– Я забыл!
– Кто это еще, черт побери, такой? – взревел дворецкий. – Охрана!
– Бежим! – крикнул Энрике.
Зофья, Энрике и Гипнос вылетели из Покоя Богинь. Зофья услышала, как позади нее тележка со звоном упала на пол и раздались крики дворецкого. Они со всех ног неслись по роскошному особняку. На мгновение Зофья почувствовала прилив адреналина, взрыв энергии, который подарил ей ощущение, что на свете нет ничего невозможного. Энрике бросил на нее быстрый взгляд, его щеки раскраснелись, а губы сложились в хитрую полуулыбку. Зофья видела это выражение на лице Лайлы, когда та приносила ей лишнее печенье. В нем было что-то заговорщическое, призывающее разделить с кем-то общий секрет. Зофья была благодарна за доверие… и сбита с толку, потому что не понимала, какой секрет он имел в виду.
В конце зала уже виднелась входная дверь. Гипнос добежал до нее первым и дернул за ручку. Из-за двери до Зофьи доносился звон свадебных колокольчиков, стук копыт и грохот колес по заледеневшим улицам.
Позади нее слышался странный цокот вперемешку с тяжелым, глухим звуком. Энрике обернулся, и его лицо побледнело.
– Проклятье, – прошипел Гипнос, дергая ручку.
– Собаки! – воскликнул Энрике.
– Я бы не стал использовать именно это ругательство в данной ситуации, но…
– Нет, – сказал Энрике. – Собаки! Давай быстрее!
Зофья обернулась и не сразу поняла, что видит перед собой. В следующую секунду ее накрыл запоздалый страх. К ним неслись четыре огромные белые собаки.
– Наконец-то! – крикнул Гипнос.
Дверь резко распахнулась. Она смутно ощутила, как Гипнос схватил ее за запястье. Он с силой дернул Зофью на себя, вытаскивая ее на морозную улицу ночного Петербурга. Дверь захлопнулась за их спинами, и холодный воздух словно ударил ее под дых.
Впереди, под перезвон колокольчиков, по Английской набережной неслась целая процессия из экипажей. Каждую из пятнадцати белых карет тянула тройка пестрых лошадей. Сотворенные фейерверки свистели в воздухе, взрываясь силуэтами жениха и невесты, рычащих медведей и парящих лебедей, а затем исчезали на фоне ночного неба.
– Сюда! – сказал Энрике.
У одной из карет на боку была нарисована черная полоска. Она завернула за угол, двигаясь в их сторону, и в этот момент входная дверь снова распахнулась. Энрике громко выругался на ходу. Он отчаянно замахал карете с черной полоской, но возница и не думал сбавлять скорость. За спиной Зофьи раздалось низкое рычание.
– Мы не успеем! – крикнул Гипнос, чье лицо уже блестело от пота.
Зофья оторвала одну из своих подвесок и бросила ее в сторону собак, мысленно отдавая приказ металлическому предмету: загорись.
Она услышала треск разгорающегося пламени, за которым последовал испуганный взвизг и звук тяжелых лап, убегающих в другую сторону. Посреди тротуара вспыхнул огненный столб, отогнавший собак обратно к особняку.
Карета резко затормозила, и остальные тройки пронеслись мимо как раз в тот момент, когда дверь с черной полоской распахнулась, позволяя Гипносу и Энрике забраться внутрь. Зофья схватилась за поручень, и теплые руки Лайлы втянули ее прямо на сиденье.
В глубине сидел Северин. Даже не взглянув в их сторону, он дважды постучал костяшками по крыше. Когда карета двинулась с места, Зофья выглянула в окно. Огненный столб уже погас. Дворецкий выбежал на улицу с целой толпой охранников… но их тройка уже присоединилась к длинной свадебной процессии.
Гипнос развалился на сиденье, положив голову на колени Лайлы и закинув ноги на Энрике. Сама не понимая почему, Зофья окинула Энрике взглядом. Она хотела знать, как выглядит лицо молодого человека, когда его касается Гипнос. Она не забыла, как несколько месяцев назад стала свидетельницей их поцелуя. Это воспоминание напугало ее. Девушка не знала, почему этот образ возник у нее в голове: медленный и плавный, как искрящийся фитиль, который ведет к взрыву, который она не могла постигнуть. Не могла создать. От этих мыслей у нее в груди вспыхнула непонятная, ноющая боль.