Серебряный медведь
Шрифт:
– Корзьело – айшасианский шпион, – безжалостно лишая гонца даже призрачной надежды, сказала шлюха. – Он твое письмо вслух читал. О том, что император умер…
– Что? – дернулся Виржилио. – Тише ты! Государственная тайна!
– Да ладно тебе! – отмахнулась девка. – Твою государственную тайну скоро половина Вельзы знать будет.
– Погоди! – спохватился гонец. До него не сразу дошел смысл сказанного шлюхой. – О чем ты? При чем тут император?
– Так было написано в письме, которое ты вез. Что-то еще. Распоряжения генералу пятой армии… Как его там?..
– Риттельн дель Овилл.
– Вот-вот… Ему. Я слышала, как они между собой обсуждали.
– Кто «они»?
– Корзьело и Скеццо.
– Скеццо – это с чирьем?
– Ну.
– А Корзьело? Кто это? Откуда взялся?
– Как это откуда? – Шлюха удивленно глянула на гонца. – Ты в своем уме? Сам же с ним пил. Губастый, черномазый…
– Так это же фра Витторио!
– Кому Витторио, а кому и Корзьело, айшасианский шпион.
Курьер схватился за голову.
– Что же теперь делать? – простонал он.
– Они хотели тебя убить, между прочим, – словно не расслышав его вопроса, продолжала рыжая. – Мог бы и «спасибо» сказать.
– Кому?
– Ну, ты совсем плохой! Допился? – с наигранным сочувствием произнесла девка.
– А? Что?
– Придурок… – тихо бросила она. И пояснила: – Корзьело тебя отравить приказал. Дал мне пузырек с ядом.
– И что?
– Да ничего! – внезапно обозлилась шлюха. – Что с тобой говорить? Вставай и пошел вон!
И в самом деле! Экий дурачина! Или отродясь с головой не дружил, или похмелье вкупе с известием о потере пакета последние мозги отшибло… Как бы то ни было, унижаться перед жалким, измятым, красноглазым человечком она не собиралась. Выпрашивать благодарность? Еще чего!
Он никогда не узнает, как она сидела до утра, привалившись спиной к дощатой стенке, готовая стрелять в любую тень. Страх и ненависть, смешавшись в гремучий алхимический состав, не дали заснуть. Стоило векам начать закрываться, как перед глазами возникала мерзкая, кривоносая и щербатая рожа Скеццо, плеть в его руке… Из глубины фургона доносились легкие постукивания, кто-то шаркал ногами, кто-то всхлипывал. Похоже, Лита. А может быть, и Алана. После расправы, учиненной над ней вельзийцем, белокурая хохотушка стала тихой, постоянно испуганной, часто плакала без видимой причины.
Флане было жалко подруг. Но она не собиралась совать голову в петлю за компанию с ними. Этот мир жесток, и каждый выживает как может. Сейчас главное – обратиться к законным властям в любом ближайшем городке и потребовать обезвредить айшасианского шпиона. А потом она поможет подругам. Обязательно поможет… Но только вырвавшись из золоченой клетки «Запретных сладостей».
Ранним утром под прицелом арбалета Скеццо выволок бесчувственного гонца из фургона и бросил в паре шагов от лесенки. Флана сошла следом, внимательно наблюдая за мужчинами, запрягавшими мулов. И лишь когда фургон скрылся вдалеке за очередной рощей, опустила арбалет на колени.
Светило осеннее, но еще жаркое солнце. В траве стрекотали зеленые, голенастые кузнечики. Рядом сопел, пуская слюни, незадачливый гонец…
И вот теперь этот слюнтяй, этот мозгляк, этот недоумок смотрит на нее ополоумевшими глазами и изображает из себя обожравшегося белены барана.
– Убирайся! – еще раз выговорила Флана. – Иди. Делай что хочешь…
Головастик опрометчиво кивнул. Схватился за виски – боль вцепилась с новой силой.
– Водички бы… – прошептал он.
Флана подавила мгновенно вспыхнувшее сострадание. Ответила жестко, даже со злостью:
– Ничем не помогу! Нет у меня! – потом добавила тише: – Колодец по дороге найдешь – напьешься.
– Хорошо… – Виржилио с трудом поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. – Арбалет отдай!
– Еще чего!
– Это мой арбалет…
– Был.
– Воровка.
– Дурак.
Гонец вздохнул:
– Пойми. Мне нужно догнать их…
– Зачем?
– Вернуть коня и письмо.
Она пожала плечами:
– Думаешь, на службе простят?
– Думаю, это мой долг. Я – курьер на государственной службе.
– Ты б об этом вчера помнил, – скривилась Флана. – Когда Корзьело тебе наливал. На дурняк и уксус сладкий, да?
Головастик оставил ее издевку без внимания. Упрямо повторил:
– Отдай арбалет.
– Извини. И рада бы, но не отдам. Мне он нужнее.
– Тебе-то зачем? – выпучил глаза Виржилио.
– Мне еще в Аксамалу идти.
Настал черед гонца смотреть на собеседницу словно на распоследнюю дурищу.
– Что вылупился? – обиженно поджала губы Флана. – Нужно мне. У тебя свой долг, а у меня – свой.
Губы курьера презрительно изогнулись:
– Долг? У шлюхи?
Когда Флана резко выпрямилась и взмахнула самострелом, Виржилио испуганно дернулся и подался назад.
– Пошел вон! – отчеканила женщина. – Исполняй, что задумал. У тебя свой путь, у меня – свой!
Курьер сгорбился, опустил плечи.
– Куда идти? В какую сторону?
– Что, не найдешь? Ты ж такой умный!
– Я хочу узнать, в какую сторону они поехали?
– И тебе не противно разговаривать со шлюхой?
Он непонимающе поморгал. Переступил с ноги на ногу:
– Ну… Я хотел сказать…
– Молчи уже. А то снова наговоришь… Можешь и болт схлопотать.
– Ты…
– Молчи, я сказала! Иди на закат, за тенью. Понял?
– Понял.
– Вот и давай! Двигай ногами!
Головастик помолчал. Хотел что-то сказать, даже рот раскрыл. Может быть, «спасибо»? Но не решился, махнул рукой и, развернувшись, зашагал по дороге неровной, чуть подпрыгивающей походкой человека, больше привычного к седлу. На ходу его слегка пошатывало. Несколько раз курьер ощупал пустые ножны, болтающиеся на поясе.