Серв-батальон
Шрифт:
Штурмовые носители еще несколько секунд неподвижно лежали на дне, затем получившая командные полномочия кибернетическая система флагманского «Нибелунга» транслировала по сети четкие распоряжения.
Грозные космические корабли вышли из режима энергосбережения.
С ощутимой вибрацией заработали водометы. Мощные струи воды создали реактивную тягу, и семь «Нибелунгов» начали медленно всплывать. Двигаясь практически бесшумно, они через минуту достигли поверхности залива.
С берега океан контролировали датчики прибрежной группировки сил планетарной обороны. Бесстрастные приборы зафиксировали семь неопознанных объектов, появившихся над водной гладью, словно всплывшие из глубин фантастические обитатели океанической бездны, – волны бились о борта штурмовых носителей, вода скатывалась по бронеплитам обшивки, но из-за работы фантом-генераторов системы наблюдения за побережьем не сумели произвести правильного распознавания целей.
Пока по сети передавались доклады и запросы, штурмовые носители, словно стая китов, не нарушая строя, устремились к мелководью.
Как только днища «Нибелунгов» продавили песок прибрежной полосы, участь систем наблюдения и связи противника была предрешена. Отключив водометы, штурмовые носители перешли в режим боевой планетарной тяги.
Залив вскипел. Тысячи тонн воды испарялись, окутывая густыми клубами пара сотни квадратных километров, термальный всплеск и выброс пара тут же зафиксировали все сканеры, как наземного, так и космического базирования, но роковое событие происходило слишком быстро, – крейсер «Элиот» только вышел в зону низких орбит, а «Нибелунги» прикрываясь облаком пара, осуществили отрыв от поверхности Анкора.
Разделившись, они заняли разные эшелоны высоты, начиная отрабатывать из орудий и ракетных комплексов по всем оказавшимся в радиусе поражения целям.
Ну, наконец…
Шмелев испытал неописуемое облегчение, когда из-под прикрытия образовавшегося прямо на глазах выброса пара ударили орудия штурмовых носителей.
– Дитрих, что у нас со связью?! Почему не отвечает Горелов?!
– Понятия не имею.
Связи не было, но на суммирующих тактических экранах, куда поступала информация, снятая сканирующими комплексами, поведение «Нибелунгов» выглядело адекватным ситуации. Штурмовые носители, создав еще один очевидный очаг напряженности, расположенный в трехстах километрах от зоны атаки «Хоплитов» батальона, разделились на две группы. Четыре носителя образовали прикрытие, одновременно угрожая любым кораблям противника в зоне низких орбит, в то время как остальные под прикрытием маскирующих полей устремились к заранее оговоренной точке встречи с машинами батальона.
– Дитрих, прими командование группой «Хоплитов».
– Задача, командир?
– Выдвигаемся к точке эвакуации!
Долгий день угас, багряные сумерки незаметно перетекли в освещенную многочисленными пожарами ночь.
На небе робко помаргивали звезды, периодически рисунок незнакомых созвездий застилали то клубы дыма, то белесые туманные разводы.
Под призрачным покровом ночи двигались сотни машин. От активных сигнатур рябило в глазах, и адмирал Липатов, понимая, что машины батальона, пережившие удар ракетного носителя, станут маскироваться под «дружественные силы», оставил тщетные попытки прояснить оперативную обстановку.
Для него дальнейшее развитие событий уже не оставляло сомнений и не вызывало вопросов.
Ковровая бомбардировка, по сравнению с которой залп «Титана» покажется легким ласковым шлепком, каким награждает свое дитя любящий родитель.
Нет, теперь вам уже не выкрутиться, не ускользнуть, – с несвойственным болезненным злорадством думал адмирал.
Внезапный доклад заставил его вздрогнуть:
– Истребители групп барража вступили в бой со штурмовыми носителями Альянса!
Проклятье… Липатов вновь находился на грани нервного срыва, за последние двенадцать часов он выдержал столько неожиданных, болезненных ударов, что впору было сойти с ума.
– Приказ «Триану» – старт всех подразделений немедленной готовности!
Конвойный носитель в окружении корветов двигался на солидном удалении от флагмана, но адмирал все же сумел рассмотреть на экранах обзора, как обшивка «Триана» начинает искриться многочисленными колющими точками запусков.
Все штурмовики и аэрокосмические истребители флота были брошены Липатовым в прорыв, с целью во что бы то ни стало уничтожить штурмовые носители Альянса, не дать им подобрать серв-машины до того, как крейсер «Элиот» нанесет решающий удар.
Облака
Эфемерные замки на границе дня и ночи.
Выше – звезды, серп зари, очертивший сияющий полукруг, ниже – вязкая сгущающаяся тьма, в которой пятнами багрянца разливается зарево пожаров, вспыхивают и гаснут огоньки, отражая ритмику очагового боя.
– Мы потеряли стартовавшие «Нибелунги»!
Липатов вздрогнул.
Он устал. Взгляд адмирала, скользящий по суммирующим голографическим мониторам, утратил ясность, предельное напряжение моральных и физических сил давало знать о себе приступами раздражительности.
Он до сих пор не видел конечной цели акции противника.
Мог ли он, еще вчера, хотя бы помыслить, что отдельное взятое подразделение, пусть даже оснащенное новейшими образцами техники, будет держать в напряжении все дислоцированные в системе Анкора силы?
Конечно, нет, но факт остается фактом – половина инфраструктуры планетарных баз лежит в руинах, потери среди орбитальной группировки и сервомеханизмов наземного базирования исчисляются тысячами единиц безвозвратно утраченной боевой техники, а треклятый серв-батальон продолжает наносить удар за ударом, он неуловим, будто призрак, – даже сейчас на суммирующих экранах тактической системы нет ясности. Сигнатур полно, но где гарантия, что часть из них не являются генерацией маскирующих систем противника?
Куда исчезли семь стартовавших со дна океана штурмовых носителей Альянса?
Время крайних мер.
– Истребителям вести поиск в воздушном пространстве. Штурмовики прикрывают зону низких орбит. Всем сервомеханизмам наземного базирования – организовать взаимодействие, для прочесывания материка после орбитальной бомбардировки!
Иного способа раздавить вражеское подразделение он не видел.
Адмирал Купанов нервно мерил шагами боевой мостик.
Он злился, недоумевал, но повлиять на ситуацию не мог. Что за абсурд? Адмирал видимо привык иметь дело с машинами, последние пять лет тотальная кибернетизация флота уже стала явлением повсеместным, привычным, машины шли в бой и выполняли задания точно, безропотно, не оглядываясь на процент собственных потерь.
Теперь же тщательно спланированная и блестяще осуществленная на первом этапе операция вышла из-под контроля, из-за нежелания горстки людей умирать.
Адмирал заранее учел этот фактор, он знал – они станут драться, но не думал, что так умело и отчаянно.