Чтение онлайн

Горели леса, полыхали постройки, небеса вновь начало заволакивать шлейфами дыма, звезды уже не просматривались, лишь мятущиеся языки пламени подсвечивали клубящиеся, пепельно-серые облака…

Схватка машин ввергала в ужас даже закаленных боями пилотов.

Когда рассудок балансирует на грани жизни и смерти, наступает иное восприятие данности: не все, но многие, наблюдая за яростной, короткой битвой в небесах Анкора, на мгновенье цепенели, задавая себе один и тот же вопрос.

Что мы делаем тут?

Человек, ощутивший себя пешкой, разменным материалом в войне машин, оказавшийся меж жерновами, равнодушно перемалывающими сотни тысяч тонн брони, электроники, не может не прозреть.

Адская бойня, без смысла, без надежды на победу, без гарантий, что эта война когда-либо завершиться.

Не они конкретно, но их родители переступили все грани дозволенного, передав судьбы мира на откуп кибернетическим исчадиям.

Планета содрогалась в корчах, принимая удары, над поверхностью еще вчера цветущего, живого мира теперь кружил лишь пепел, земля, вспаханная не плугом, но безумной яростью молотивших по ней разрывов, лежала мертвая, распластанная, истерзанная, освещенная огнем пожарищ, и яркими росчерками продолжавших падать, будто огненный дождь обломков.

У такой войны не существовало ни смысла, ни реального шанса на завершение.

Машинам, истребляющим друг друга, было все равно, они не испытывали чувств, смертное напряжение схватки являлось для них не более чем работой, а значит уцелевшие среди безумия схватки сервомеханизмы не остановятся на достигнутом, они вновь отстроят базы, восстановят заводы, и опять одни механизмы станут производить других, чтобы те в свою очередь ринулись в бой, бездушно перемалывая противника…

Растерзанным мыслям пилотов внимали лишь «Одиночки» модификации «Беатрис-4».

Только они обладали достаточным количеством искусственных нейросетей, чтобы впитать не только боевой опыт конкретной схватки, но и принять к осмыслению чувства людей, дающие оценку происходящим событиям.

Говард Фарагней действительно создал искусственный интеллект, способный осмыслить происходящее и выработать собственный взгляд на действительность.

Вопрос заключался в том, вырвется ли кто-то из них с Анкора?

Процесс саморазвития в модулях искусственного интеллекта протекал с непостижимой для человека скоростью.

Кибернетические системы серв-машин, еще вчера равнодушные к таким понятиям, как «разрушение», «смерть», внезапно начинали мыслить в унисон со своими пилотами, открывая для анализа неистовое желание: жить.

Прямое нейросенсорное соединение вливало яд сомнений: люди оценивали происходящее, не основываясь на базовых программах, сейчас, под воздействием предельных нагрузок, в их душах началось внезапное отторжение – они отвергали внушенные пропагандой цели, понимая, что болезненное прозрение пришло слишком поздно.

Хотели того молодые ребята и опытные офицеры или не хотели, но на уровне подсознания шла постоянная болезненная оценка происходящего, а результат, как и логика рассуждений, транслировались «Одиночкам».

Зверское лицо войны, бессмысленное уничтожение всего и вся, – с глаз падала пелена, и приходило горькое чувство собственной слепоты. Что мы делим? Безграничный космос? Зачем уничтожаем друг друга, выкачиваем ресурсы планет, создаем машины, уже не подчиняющиеся никому и ничему, кроме целей войны, взаимного истребления? Где смысл вселенской бойни, когда тот же ресурс техники мог быть использован для преобразования чуждых миров, поиска путей, не ведущих к межпланетным конфликтам?

За минуту до смерти буквально все видится иначе.

Не было причин для войны ни у Земного Альянса, ни у Свободных Колоний.

Врага создали, столкнув лбами две цивилизации, позволив зародиться ненависти, обильно поливая кровью ее всходы, но теперь и ненавидеть уже практически некого и некому – на полях сражений воцарились роботизированные комплексы, для которых война – все лишь исполнение программных функций.

Конечно за те минуты, что в небесах шла схватка между четырьмя «Нибелунгами» и армадой «Стилетов» рассудок человека, переполненный губительными ощущениями смертельной схватки, не в состоянии гладко, правильно сформулировать обрывочные мысли, – понимание приходило на уровне подсознания, интуиции, но системы «Беатрис-4» читали души пилотов, как открытый лист.

Они формулировали для внутреннего использования весь букет откровений, но кибернетическим системам с интегрированными в них нейромодулями, предстояло пройти еще одно, фактически запредельное испытание.

Ошибка. Глобальная ошибка.

Очень давно на планете Земля, еще в начале двадцать первого века, когда человечество не было разделено на жителей метрополии и колоний, начались процессы, ведущие к роковым последствиям.

Шагнув на очередную ступень научно-технического прогресса, люди открыли эру высоких технологий, взрывообразное развитие кибернетики в корне изменило многие процессы, незаметно трансформировав ужасные по своей сути события в обезличенную статистику.

Эпоха «бесконтактных войн» сформировала пагубное, необъективное мышление, когда жертвы ракетных ударов не затрагивают души и разума человека, нажимающего на кнопку запуска отдающего приказы к бомбардировкам или ракетным ударам.

Когда враг представляется в виде маркеров на тактическом мониторе, а эффект присутствия ограничивается данными телеметрии с заходящей на цель боевой части высокотехнологичного вооружения, война утрачивает лицо, превращается в удобный инструмент решения многих проблем, не затрагивающий совести власть предержащих.

Так зарождается крайняя форма цинизма, ведущая к неадекватности политиков, генералов, президентов.

Затем, когда у части общества наступает прозрение, откат к прошлому, отказ от высоких технологий кажется невозможным, и в поисках виновных поднимается тема «человеческого фактора».

Последний шаг в роковой цепи событий – признание человека недееспособным на фоне созданных им кибернетических систем. Кажущаяся панацея, миф о безошибочности решений, принимаемых автоматикой, – на самом деле является прыжком в пропасть.