Сестра
Шрифт:
— И что же делать теперь?
— Тебе? Рожать!
— А ежели…
— Любавушка, ежели у тебя мальчик родится, и ежели родится он тридцатого мая — отлично. Будем ему королевство присматривать. А коли девочка? Или вообще двойня?
Любава закивала. Софья усмехнулась.
— Единственная у меня к тебе просьба будет… сможешь ли ты батюшку уговорить?
— Смогу.
— Ты хоть выслушай — о чем я тебя попрошу.
— Сонюшка…
Любава хотела сказать, что любая просьба, хоть бы и голой по колокольне пробежаться — это слишком малая цена за все, что Софья для нее сделала. Но царевна подняла руку.
— Ежели у меня брат будет — я хочу, чтобы его назвали Владимиром. Сможешь?
Любава истово закивала. Конечно, сможет!
Правда, Симеон что-то уже намекал насчет Петра… но к черту Симеона!
Софья сказала — Владимир?! Вот и попробуйте оспорить, что это плохое имя для будущего правителя! А чем он править будет… вот Алексей Алексеевич мог правителем Речи Посполитой оказаться — при живом и здоровом отце. И ее ребенок может так же будет… Земля большая, места хватит.
Софья же раздумывала над тем, что надо усилить охрану брата. Вроде бы и так бережет его, как может, но вдруг она что-то не предусмотрела?
С чего вдруг Симеон принялся за такие пророчества? Кукарекнуть захотелось, а там хоть не рассветай? Или есть основания?
И коли есть основания — не стоит ли их вытряхнуть из этого слишком умного типа?
Или он просто досаду выплескивает, после того, как его проект Академии опять завернули? А получилось это благодаря Алексею Алексеевичу. Именно он заметил, что Академия Симеонова будет шишкой на ровном месте.
А то нет?
Вот кто из ученых с мировым именем там преподавать станет? Сам Симеон? И что преподавать?
Астрологию?
А языки? А математику? А…
Одним словом — сначала наберите преподавателей… нет — нет иезуиты не подойдут. И все, кто имел к ним хоть какое-то отношение — тоже! Вот еще не хватало! И мы обязательно проверим каждого, а как же иначе!
Мягко говоря, старцу это не понравилось. Хотя почему его называют старцем — Софья так и не поняла. Родился-то он в 1629 году, так что ему сейчас около сорока, кстати — отец в том же году родился — ровесники? Точно, но один почему-то старец, а второй — молодой и женится. Интересная градация? Обрить гада! Налысо!
Какое-то время Софья раздумывала над этим проектом. Потом переключилась на насущные дела и временно выкинула Симеона из головы.
Может, и зря.
Но как-то не хотелось ей убивать человека просто за то, что он — лизоблюд. Это ж половину бояр прикончить придется! И то — сразу на их места найдутся желающие… половину Руси?
Черт с ним, с Симеоном. Это хотя бы зло известное.
А вот в Турции…
Была б Софьина воля — черти б побрали султана Мехмета. Там явно назревало что-то нехорошее. И казаки приносили с Дона тревожные вести. Они-то на этом сидели, как на пороховой бочке. И сообщали, что набегов стало меньше, а караванов с оружием больше, одним словом — что-то зреет. Как бы не война — а вот с кем?
Судя по направленности и по городам, в которых постепенно собирались силы, продовольствие, фураж — в этот раз турки нацелились на поляков.
И что делать будем?
Коалицию бы…
Софья была не настолько самонадеянна… ладно, раньше она Турцию всерьез не воспринимала, как и любой, кто там отдыхал. Увидели б гордые Османы, во что превратилась их империя — из гроба бы встали, чтобы туда потомков загнать. Но сейчас это была серьезная сила, которая могла выставить армию в несколько сотен тысяч человек. И как тут воевать?
А вот так. Не числом, а наукой. Иначе и не получится.
Ребят Алексея слишком мало, пока еще и двух сотен нету. Да и не все они воины есть и чиновники, и будущие ученые — и бросать их в мясорубку нельзя ни в коем случае.
Казаки?
Вот тут уже интереснее. Но и их беречь надобно. Одним словом — даешь взрывчатку — и наплевать на все конвенции! Ей свое отстоять надо, так что не обессудьте. Она к Османам в гости лезла?
Нет. Может, потом полезла бы из-за Крыма, но потом, потом… А ежели к ней на порог с войной явились — вот и не обессудьте, ноги вырвем!
Все шло тихо, спокойно и как-то буднично.
Дети учились, выучившиеся присылали отчеты, шли научные работы под руководством сэра Исаака Ньютона, воспитывались царевны, мечтала о сыне Любаша… кстати, Симеон оченно упрашивал назвать его Петром, но наткнулся на сопротивление и царицы — и царя.
Первая была согласна только на Вадимира. Второй не желал расстраивать жену, и пожимал плечами — какая разница, как назвать ребенка? Был бы здоровенький да умненький, а великий царь у нас уже есть… Вот Алексей Алексеевич в возраст войдет — никакого другого не надо будет!
Время шло…
1672 год
Симеон предсказывал, что царевич родится в мае. В самом конце оного. Софья только фыркала, на пальцах объясняя Любаве, что критические дни прекращаются с первым же месяцем беременности. И вычислить, когда царица затяжелела — несложно. Прибавляем еще девять месяцев и радуемся жизни. И себе — в роли великого пророка. На такое-то любая повивальная бабка способна. Любава, подумав самостоятельно, согласилась с Софьей — и теперь доморощенному старцу доставалось с двух сторон. А ежели жена на человека фыркает, то и муж поневоле поменьше с ним общаться будет, дабы не раздражать беременную женщину.
И вот, двадцать восьмого мая начались роды.
Узнав об этом, старец ринулся в церковь и принялся молиться, чтобы роды состоялись тридцатого, потому как именно тогда ребенок станет великим царем.
Софье тоже сразу сообщили. В конце мая, числах в двадцатых, она специально переселилась в Кремль по просьбе мачехи, чтобы быть с ней рядом. И теперь смотрела… м — да. Кажется, процессу надо было помогать.
За ее спиной косились и переглядывались, но она не обращала внимания. Царевна Софья постепенно становилась силой, с которой надобно считаться. Ты ей сейчас не то скажешь, а она тебе развернется, да в ответ. А то и брату пожалуется. А тот — отцу. Нет уж, лучше ей поперек дороги не вставать.