Сестра
Шрифт:
— Судя по письму Марфы — немногим, — пожала плечами Софья. — Есть, конечно, войска под командованием коронного Яна Собесского, но, во — первых, их намного меньше, во — вторых, поляки измучены войной с нами, а в — третьих, если Собесский отобьется — не исключено, что сейм выкрикнет его имя. Из победителей очень легко лепить правителей.
— А если не отобьется, все равно достанется Михайле. Царь — он же всегда крайний, — мрачно поддакнул Иван.
— А чем мы располагаем?
— Поставь, Алешенька, вопрос иначе. Что наш отец пожелает выделить для помощи зятю?
Алексей прищурился.
— Как насчет полка Гордона? Да и стрельцы зажрались — сидят себе на Москве, опять же, Матвеевский полк мы хоть к рукам и прибрали, но слишком это народишко ненадежный, ни к чему их здесь оставлять, пусть на войну идут…
— А отец согласится?
— На это? Должен…
— А на что — не должен? — Софья уже отлично изучила своего братца и знала, когда он не договаривает.
— Хотелось бы мне поехать, повоевать…
Первой инициативой Софьи было воскликнуть: 'Ох… офигел?!'. Второй — промолчать, потому что первый вопрос, заданный мужчине, автоматически тянул за собой ответ 'Сама дура'.
Она подумала, покусала губы…
— Алешенька, тятенька никогда не согласится.
— Это еще почему?
— Ну — у… ты наследник…
— А он царем в походы ходил, это как?
Никак. На отца Софье было начихать, хоть бы его и ядром снесло. А вот на брата, в которого столько всего вложено — нет. Но не говорить же это вслух?
— Алеша, надобно поговорить с отцом. А уж потом решать, кто, что и как…
— Но идти на помощь Михайле — надо.
— Обязательно.
— И сил надобно много…
— Воюют не числом, воюют умением и ловушками, — огрызнулась Софья. Где ты, Суворов Александр Васильевич?
Алексей прищурился.
— Сонь, а ты умением поделишься? Я ведь знаю, чем вы на полигоне занимаетесь.
Иван Морозов смотрел выжидательно. Софья вздохнула.
— Ребята, а вы понимаете, что турок надо будет разбить основательно? Потому что если вы их просто отбросите — они потом на нас пойдут. Или еще куда. Кепрюлю — визирь хваткий, да и Мехмеду, видать, захотелось поиграть в солдатики. Вот ежели турецкие потери превысят пятьдесят тысяч — это будет правильно. А то потом они и к нам нагрянут, очень даже запросто. Им чего, они с Венецией разобрались, можно и по сторонам поглядеть? А у нас и секретов не будет…
— Как это — не будет?
— Ванечка, а сколько мы сможем сохранить такое новшество в секрете?
— Да сколь угодно, — пожал плечами Ваня Морозов. — Лет десять — так точно. Кто знает все тонкости?
— Я, Глаубер, Ньютон, Федя, Сенька и Петька, из наших ребят. Все.
— И что мы — шесть человек не убережем?
Софья задумалась. С одной стороны — рассекречивать такую новинку, как взрывчатка, ей очень не хотелось. С другой — ежели с братом что случится из-за ее осторожности, она себе век не простит.
— И оружие у нас плохое…
Но это было уже скорее согласие. Алексей поднялся, потянулся…
— Сонь, поеду я в Москву, поговорю с отцом.
— Утра дождись, вместе поедем…
Ванечка кивнул. Кто бы спорил, втроем поедут.
Идею о помощи зятю, Алексей Михайлович и сам рассматривал. А вот отправить на войну любимого сына?
Уууу….
Это, простите, не то. Мы так не договаривались.
Но Алексей стоял насмерть. Ему НАДО быть там. И не просто потому, что погулять захотелось, это он и на Урал прогуляется, ежели что. Нет, причины были более веские.
Первая — сестрица Марфа. Увидеться, проверить — не обижает ли кто.
Вторая — дружеские отношения с Речью Посполитой. Одно войско — это не то. А вот ежели царевич его на помощь приведет, уже иначе расцениваться будет, мигом сейм заткнется.
Третья — Ян Собесский. Активный и перспективный. Ежели ему придется делить власть в войске с молодым царевичем — его авторитет по — любому будет не так высок. Пропаганда, знаете ли.
Четвертая — авторитет царевича на Руси. Сейчас он хоть и высок, да все ж не то… не нюхал он пороху…
Алексей Михайлович упирался долго. Но потом-таки махнул рукой.
Хочет сынок?
Проще согласиться. Да и то сказать — чего ему всю жизнь сидеть за отцовской спиной? Надобно сокола отпускать на волю. А что боязно… а кому не боязно-то? Доля отцовская такая, за детей бояться…
Софья все это время работала. А еще работали все, кто был связан с оружием, потому что хотя бы личную охрану царевича стоило вооружить чем надо, а не чем попало. Ладно — ладно, разумеется, личная охрана получала самое лучшее оружие, вот только понятие о лучшем у них совершенно не совпадало.
Да и об охране тоже.
По определению считалось, что царевичи в атаки не ходят, следовательно, Алексей Алексеевич будет только в тылу. А значит надо не столько его защищать, сколько поражать окружающих богатством и знатностью. Ладно, еще — лучших лошадей. Это и роскошь и необходимость. А в остальном…
Кирасы и кольчуги должны быть парадные, оружие — богато изукрашенное, а кафтаны — богатые. Софья посмотрела на это дело, вздохнула — и позвала к себе Патрика Гордона.
Результатом ее действия явилось соединенное шотландско — казачье подразделение, в обязанности которого и вменялась охрана наследника. Небольшое такое, всего сто двадцать человек.
Разумеется, об этом никому не сообщали — к чему?
Пусть Алексей Михайлович формирует свою стрелецкую охрану, пусть приставляет бояр… Софья отлично знала брата.
Не пройдет и пары недель похода, как он все перемешает по — своему. И при этом никто не будет обижен. Как-то ему это удавалось… впрочем, Софья еще в той жизни поражалась обаятельным ребятам, которые делали что хотели, резали правду — матку в глаза и без ножа — и ведь все им сходило с рук.
Ей — нет.
Наверное потому, что она всегда была чертовски серьезна.