Чтение онлайн

– Не знаю, у них могут быть свои домыслы, – произнес вслух профессор. – Я им говорил, что программами из человека не сделать олимпийского чемпиона. Если только по шахматам. – Это был тот ответ, который должны были услышать те, кто подсматривал за ними и подслушивал их.

– Что мы будем делать? – спросила Полина.

– Будем извлекать то, что я сохранил тебе. – Блохин указал на ряды оборудования. – Вот, пытаюсь воссоздать свой аппарат для работы с мозгом через зрительный нерв. Думаю, что через неделю закончу его.

– Значит, у меня неделя, – неопределенно сказала Полина.

– Значит, – понял, о чем речь, профессор. – Иди пока, подыши морским воздухом на балкон. Посмотри, что здесь к чему.

Полина поняла его пожелание за совет присмотреться, как все устроено. Ладно, любое действие лучше, чем бездействие. Полина пошла к той стене, из которой появился профессор. Дверь с первого взгляда была не видна. Полина сменила зрение на тепловое и увидела место, где установлен электронный замок. Придавила рукой в том месте. Замок щелкнул, и часть стены откатилась в сторону. Из коридора потянуло сквозняком.

Проход в горе закончился еще одной дверью, за которой находился балкон, вырезанный в склоне горы. Каменный козырек накрывал балкон больше чем наполовину. Помещение напоминало квартиру. Здесь стояла мебель. Спартанская, но все же она создавала уют в каменной комнате. Полина подошла к перилам. Голова закружилась, когда она посмотрела вниз. На несколько сот метров под балконом простиралась пропасть. Внизу синее море билось о голые скалы маленькой бухточки. Море было везде, до самого горизонта. Светлый оттенок воды у берега сменялся насыщенной глубокой синевой вдали. Несколько белых суденышек рассекали морскую гладь, оставляя позади себя длинные пенистые буруны.

Полина приблизила одно судно до такой степени, что смогла прочесть на борту его название «Санта-Мария». Это был прогулочный катер, на палубе которого загорали люди. Интересно, они в курсе, что на этом острове зреет заговор против мировой системы? Они могли быть и сами с отсюда и наслаждаться свободой творить что им захочется, без оглядки на Сеть. Те, кто родился после Сети, могли не понимать, что тотальный присмотр может напрягать, потому что впитали его с молоком матери как само собой разумеющееся. Взрослые же рассказывали, что установление контроля Сетью далось непросто. Психологический барьер, сформированный пониманием личного пространства, был взломан, и человеку пришлось довериться Сети, потому что было решено, что полный контроль позволит своевременно удовлетворять человеческие потребности. Жертвование свободой в обмен на комфорт и безопасность…

Раньше Полина не думала об этом – и никто не думал. Удобство жизни под Сетью казалось незыблемым. Так оно и было, в принципе. Контроль над всеми сторонами человеческой жизни привел к тому, что продолжительность оной выросла более чем в два раза. Прапрадед, доживший до ста двадцати, рассказывал, что раньше нельзя было принять шестидесятилетнего человека за сорокалетнего. Шестьдесят лет были возрастом стариков. Мужчин отправляли на пенсию, доживать оставшийся короткий срок перед смертью. Это было ужасно, печально, потому что сейчас считалось, что в шестьдесят человек только входит в расцвет своих сил. Медицина, отсутствие тревог, правильное питание, положительные эмоции – все вместе позволило человеку раскрыть заложенный в него запас прочности.

Мысли Полины перескочили на родителей, и ей стало невыносимо горько за них. Неизвестность должна угнетать их сильнее, чем известие о трагическом случае. Она посмотрела вниз, в пропасть, и представила себя птицей, способной улететь из неволи. Какая, к черту, Сеть, какие революционеры, когда у тебя самой на душе тоска за себя и родных людей! Неделя, всего неделя, чтобы сбежать отсюда. Потом она будет не нужна. И тогда придется выбирать между полным заточением, смертью или работой на психов с неуемными амбициями.

Лицо пошло красными пятнами из-за злости. Это же чувство и отрезвило немного мысли, выбив из них бесполезное и даже вредное уныние. Планировать и действовать – вот что было нужно. Похоже, и Блохин придерживался того же мнения. Он здесь оказался раньше нее и мог присмотреть лазейки. Злость прошла и оставила после себя чувство голода. Одинокий холодильник стоял в тени. Полина открыла его и обнаружила большое количество фруктов и соков в стеклянных кувшинах. Лежал здесь и приличный ломоть хамона. Куда же в этих краях без него! Полина решила, что сильно не объест профессора. Нарезала себе ломтиками вяленое мясо, поставила несколько кувшинов с соком, насыпала маслин и плотно перекусила.

Во время обеда она рассматривала балкон. Терминала здесь не было, как и следовало ожидать. Вместо него – старинный телевизор. Сеть в этом месте была объявлена вне закона, поэтому и развлечения только в офлайне. Какими же вещами развлекают профессора? Полина увидела пульт от телевизора: прямоугольный, жутко неудобный, с кучей непонятных кнопок. Тому, кто его придумал, место в аду было забронировано. Не сразу получилось понять, что для того, чтобы включить телевизор, пульт следовало направлять к нему определенной стороной. Экран засветился и начал показывать какой-то фильм не с самого начала. Полина не стала вникать в перипетии картины. Ей было приятно, что телевизор просто бубнил, создавая привычный фон.

От нечего делать Полина занялась наведением порядка в творческом бардаке профессора. Это отняло у нее два часа. За это время на балкон пару раз наведывались чайки. Они знали, что здесь можно перехватить съестного без нужды нырять за рыбой. Если бы не печальные обстоятельства, времяпрепровождение на балконе с видом на море могло показаться отличным отпуском.

Когда работа закончилась, время потянулось медленнее. Память телевизора содержала несколько фильмов, и ни один из них не заинтересовал Полину. Скучать и ничего не делать было не в характере девушки. Можно было потренировать свои суперспособности. Рассматривать и слушать здесь оказалось особенно нечего, и Полина решила поупражнять память. Благо всякая литература для этого имелась.

В основном в помещении хранились книги по нейробиологии и программированию. Два направления, которые скоро должны были превратиться в одно – нейропрограммирование, первым подопытным кроликом которого она и являлась. Полина прочитывала любую страницу на выбор, запоминала ее, а потом старалась воспроизвести по памяти. Это было просто – произносить вслух послушно подаваемый улучшенной программой памятью прочитанный текст. Хорошо бы еще и понимать его. Для этого надо было начинать изучать программирование с самых азов.