Чтение онлайн

Кейт возбужденно закивала, и он захохотал, откинув голову. Он понял. Кейт, годами прятавшаяся в своей скорлупе, вдруг вернулась во времена молодости и жажды жизни.

– Ладно, Золушка, идем. Ты не хочешь сначала переодеться? – Она с усмешкой затрясла головой и сразу стала похожа на своего сына. – В таком случае, – он протянул ей руку, и они встали, – вперед.

Это было именно то, что она хотела. Они бродили по Медисон-авеню, где заглядывали в магазины, потом по Центральному парку, где люди играли на траве, где летали мячи, вопили транзисторы, а рядом жужжали автобусы и усталые, украшенные цветами лошади, цокая по асфальту копытами, тащили двухколесный экипаж. Словно кто-то собрал все, что может двигаться – каждое лицо, каждую машину, каждый запах, каждый цвет, – и смешал все это в один город, называемый Нью-Йорком.

– Боже, я люблю его. – Она сделала глубокий глоток загрязненного воздуха и с восторгом вздохнула, вызвав смех Ника.

– Я, кажется, создал монстра, – притворно ужаснулся он, но ему нравилось видеть ее такой. Она ожила.

Вот так Кейт могла жить многие годы. Воодушевление, приподнятость, успех. Ник был рад разделить с ней это. Он взглянул на часы. Было уже начало девятого, и они подходили к перекрестку Шестьдесят первой и Пятой улиц. До отеля оставалось всего два квартала. Они прошли по крайней мере двадцать, всюду заходя выпить; в то время как Кейт со страстью изучала город, Ник с восторгом изучал ее.

– Ты готова вернуться и переодеться?

– Куда мы идем?

– В лучший ресторан города. Все для тебя, Золушка. – Он сделал широкий жест в сторону горизонта, а Кейт вся засияла. Она улыбалась всю дорогу до отеля, и когда за ними закрылась дверь их комнаты, она приблизилась к нему. Ее глаза возбужденно блестели.

– Правильно ли я поняла?

Ник широко улыбался ей из дверей ванной, и она быстро подошла к нему и расстегнула молнию на его брюках.

– Абсолютно правильно. Леди, я не знаю, как на тебя действует этот город, но я люблю его хотя бы за то, что он такна тебя повлиял.

Они даже не добрались до спальни – занялись любовью прямо на полу, устланном мягкими коврами, а от движений ее языка и нежных рук Ник только постанывал. На этот раз Кейт была лидером, и Ник в изнеможении упал на спину, когда они оба достигли экстаза. Кейт лежала на полу и победоносно улыбалась в сумерках.

– Миссис Харпер? – В комнату вошла женщина в дорогом черном платье и протянула руку. Кейт нервно пожала ее и поправила платье. – Через минуту вы будете в кадре.

Это было ее первое телевизионное появление в Нью-Йорке, и она страшно волновалась. Но тщательно подготовилась. Они с Ником обсудили сегодня утром еще раз все, что она будет говорить. На ней было новое платье, купленное в Кармеле. Льняное, теплого кораллового цвета, подчеркивающего ее бронзовый загар. К нему она надела коралловые украшения, которые ей привезла Фелиция из Европы год назад, несмотря на все ее протесты.

Теперь она была рада, что Фелиция настояла на своем подарке. «Кто знает, как все обернется», – уверяла ее подруга. Кейт вспоминала эти слова с улыбкой. Волосы были убраны назад. Она надеялась, что выглядит солидно, как настоящая писательница. По крайней мере так она себя ощущала.

– Я не перестаю восхищаться городом. – Они беседовали в юго-западной части тридцатиэтажного здания «Дженерал моторе», выходящего на Центральный парк с одной стороны и панораму Уолл-стрит с другой. – Должно быть, это фантастика – жить в Нью-Йорке.

Женщина в черном платье засмеялась, встряхнув прекрасно уложенными волосами и сверкая огромным изумрудным кольцом на пальце.

– Я бы отдала правую руку на отсечение, чтобы жить на побережье. Но у Одри здесь шоу, так что... – Она безнадежно махнула рукой.

Эта женщина была крупным продюсером на дневном телевидении, и ее работа была похожа на работу Ника. Теперь Кейт сама понимала, каких усилий стоил успех.

– Готовы?

– Думаю, да.

Она открыла дверь, и Кейт прошла. На дверях студии горела надпись: «Идет эфир».

Кейт была на экране почти полчаса вместе с тремя другими известными женщинами: представительницей Организации Объединенных Наций, женщиной юристом, известной по всей стране, и дамой, получившей Нобелевскую премию за работу по биохимии год назад. О Боже! У Кейт перехватило дыхание, едва она их увидела. Что здесь делает она? Но когда они посмотрели на нее, Кейт поняла, что они думают о том же. Кто она такая? Ее здесь никто не знает.

– Как вы чувствуете себя после того, как стали автором бестселлера? – улыбаясь, спросила Одри Брэдфорд, хозяйка шоу, а остальные женщины посмотрели на нее с некоторым интересом.

– До этого еще дело не дошло, но я довольна. – Кейт засмеялась, и Одри вместе с ней. Это была высокая планка. Успех. Общественный успех. По национальному телевидению. Но она все же ощущала какое-то подводное течение со стороны других участниц. Что это? Зависть? Подозрительность?

– Наши исследования показали, что у вас уже пошел третий тираж и за пять недель продано пятьдесят тысяч экземпляров. Я бы сказала, это настоящий бестселлер, а вы?

Фактически она уже стала появляться в таблицах опросов общественного мнения. Почему же ей никто ничего не говорил? Господи! Пятьдесят тысяч экземпляров? Кейт чуть не ахнула, но вовремя спохватилась и улыбнулась:

– В таком случае я уступаю.

После первых минут некоторой нервозности Кейт удивилась, как легко идет шоу. Другие женщины были под впечатлением, а Одри хорошо справлялась со своим делом. Она превратила потенциально прохладную атмосферу в сердечную.

Кейт все еще находилась в приподнятом настроении, когда встретилась с Ником в «Лютеции» за ленчем; она бросилась к нему за столик, стоящий в маленьком тенистом садике.

– Привет, дорогой. Господи, это было ужасно. – А потом на одном дыхании она выложила ему, как была напряжена, какой успех имели другие женщины, как выразительна была Одри Брэдфорд, как чудно быть в эфире вместе с женщиной профессором...

– Эй, эй, помолчи минуту! Спокойнее, леди, иначе сорвешь горло. Расслабься. – Ника развлекала ее возбужденность. Кейт вдруг стала такой же громкой и суетливой, как все в Нью-Йорке.

Она села и с покорной улыбкой перевела дыхание.

– Ты меня видел? – спросила она.