Сезоны
Шрифт:
Трепещу. Подал документы на ГСПС[1]. Еще на факультете есть три специальности: РМ — разведка месторождений, РГ — гидрогеология и РТ — техника разведки. Проходной балл на ГСПС и РМ — 29 из 30, на РГ — 28, на РТ — 27. Сейчас у меня пока 24.
«Познаются в беде»
Экзамен по физике. Последний. Физик, как коршун, глаз не спускает. Потеть кончил. Кажется, пронесет. Отдыхаю и набираюсь сил. Смотрю по сторонам. У соседней доски лохматый парень. Тоже отдыхает. Скольжу глазами По его задаче. Боже мой, какой он дурак! В квадрат не возвел! Физик как коршун! С безразличным видом поворачиваюсь лицом к доске и пишу: g2… g2… g2… Усиленно кошу глазами в его сторону — нет, не видит. Идиот! Подмигиваю — никакого внимания. Задом, как художник, пячусь от своей доски. Теперь физик не увидит моего лица. Делаю страшные глаза, гримасничаю. Наконец-то! Он заметил мое лицо. Несколько раз перевожу взгляд с его доски на свою. Понял. Увидел. Задумался. Иду к своей доске, стираю тряпкой и пишу какую-то ерунду для маскировки. Он стоит думает. Медленно, как бы нехотя, стирает решение и пишет правильно. Молодец!
И я, и он взяли по четыре балла. Итак, у меня 28.
— А у тебя?
— Двадцать девять.
— Повезло тебе. На РМ проскочишь, а я только на гидрогеологию. Ну да черт с ним! Как тебя зовут?
— Окунев Саша. А тебя?
— Павел Громов. Ты откуда?
— Из Львова. А ты?
— Из Магадана.
— Ого!.. Спасибо тебе.
— Не за что.
— Ты где живешь?
— Пока в «общаге». Скоро выгонят.
— Давай искать комнату на пару.
— Где?
— На Малковом переулке. Там собираются бездомные — «весь Петербург»!
— Пойдем, но чтобы не дороже трехсот на двоих.
— Конечно!
— Ты будешь Окунем. Для меня.
— А ты — Громом.
— Пойдет.
Система
Системы не было. Первую сессию чуть не завалил. Страшным усилием (за четверо суток — 8 часов сна, остальное работа) выцарапался. Стипендию получил.
К концу пятого курса система укрепилась. Если бы был шестой, то она достигла бы совершенства. К сожалению, нужно было кончать. Система — великая вещь!
Практики учебные
1956 год. Саблино. Тосно. Поповка. Красные песчаники, синие кембрийские глины, силурийские известняки. Фауна — коричневые трилобиты. Водопад на Тосно. Родник с запахом сероводорода. Солнце! Солнце! Солнце!
Светить всегда, светить везде
До дней последних донца…
Ст. Солнечное. Ребристые дюны. Сосны, сосны, сосны… Под соснами на песке — шишки. Пасмурно. Серое море и ветер.
В голове Блок:
Я не люблю пустого словаря
Любовных слов и жалких возражении:
«Ты мой», «Твоя», «Люблю», «Навеки твой».
Я рабства не люблю.
Вышегород. Псковская область. «Скобаристан». Зеленые холмы. Озеро Локно. Озеро Петровское. Помешался на озерах. Красная церковь на горке. Не работает. Старик в церкви расписывает алтарь. Белая церковь — камералка. Теодолиты, нивелиры, кипрегели, рейки. День работы — и до пяти утра черный чай у костра. Я и Окунь. Окунь и я. Грезы — стихи, стихи — грезы. Песня: «Бьется в тесной печурке огонь». А где-то рядом, в пятидесяти километрах, Пушкинские горы.
1957 год. Крым!!!
1
Нам Крым казался райским чудом.
В туманах северной столицы
Мечтали мы налиться югом
И солнцем Крыма насладиться.
И все вздыхали: «Ох и ах!» —
О море, солнце и садах.
2
«Москва — Симферополь»
Степью по рельсам стучит.
Настроение —
Нельзя сказать, чтоб отличное.
Уж ночь давно.
Но никто не спит:
После столицы
Деньги считаем наличные.
3
Вот и Симферополь!
Пыль и духотища.
Солнца — море! —
Моря не видать.
Вас, курортников-пижонов, тыщи.
Нас же только девяносто пять.
Да за нами три души отставших катят. Кстати,
Собираетесь вы к морю ехать? —
Путь счастливый
(Не разбить в дороге лбы)!
Мы ж без грусти,
С сатанинским смехом
Уезжаем с Робертом в Саблы…
4
Брезента палатка.
Двенадцать душ в ней.
Кровать, одеяло —
Отрада ночей.
Место голое,
Как пуп земли.
Горок головы
Синеют вдали.
Рядом ребра
Белых куэст…
И печка есть
Сготовить поесть.
Постелишь одеяло —
В колючках лежи.
И нет комаров.
Ну чем не жизнь?
5
Здесь жили мы, и жили здорово.
На грушах, воздухе и щах
Не только мы, но наши бороды
Росли почти как на дрожжах.
6
Двести метров от печки до колодца —
Двести метров от колодца