Чтение онлайн

— Вы дураки! Кричащая все равно заберет свое!

Йотун, в очередной раз за сегодня, мощным ударом снесла ему голову, отбросила в сторону толстые кольца змеиного туловища — и я наконец увидел, что именно скрывали Святые в третьей экстрамерности.

Под обломками лежала хищная торпеда в металлической окантовке. Сердцевина из черного кристалла, Синяя Сталь и бериллиевая бронза, идеограммы письменности Бина Ши.

Злая аура концентрированной А-энергии внутри.

«Абсолют».

Не знаю, откуда они ее взяли и как сумели активировать. Важнее было другое — пульсация обратного отсчета внутри скорлупы измененного металла уже подошла к концу.

Мико мгновенно рассчитала вероятности. «Дезинтеграция» «Абсолюта» Десницей займет около пятнадцати секунд — но у нас их уже не было. Мора тоже не успевала вышвырнуть боеголовку в теневую нору — слишком большая штука, очень мало времени… Небольшие шансы вырваться из зоны поражения были только у вингеров, если они на форсаже стартуют прямо сейчас, все остальные Инки Первого Легиона и люди Святого Ургента — обречены.

У меня оставался единственный способ их спасти. Плохой, очень плохой вариант — однако альтернативой ему была окончательная смерть, причем не только моя.

В короткий, как взмах ресниц, и долгий, как столетия миг я с ослепительной яркостью понял, что другого варианта не предусмотрено. Этот ход в партии давно задуман, и сделан — не мной, не Святыми, не Кричащей, и даже не теми, кто продал им «Абсолют» и коды активации, чтобы избавиться от двух врагов одновременно и заодно подставить Первый Легион (кому же еще придет в голову стирать с лица земли крепость Святых абсолют-оружием?), а существом, что сидит за Гранью в ожидании очередной жатвы душ.

Значит, пришла пора нам снова встретиться.

Я принял решение. Отдал приказ Море, одновременно отправляя предупреждение Супермонаде — ярко вспыхнул значок Знака Домината. Зная, что Мико попытается спасти меня в крипторе Десницы, и это будет означать гибель всех остальных, отключил нейросеть.

И за секунду до взрыва активировал «Дар Даат».

Я не знал, что со мной произойдет. Точные последствия применения Дара не изучены. По известным данным, Прометей использовал его дважды — первый раз, остановив побоище во время Красной Битвы, а второй — на Черной Луне, чтобы спасти уцелевших Инкарнаторов. Именно тогда, по словам Арахны, на свет родился «Сфирот». Я не знал, сможет ли освобожденная сверхсущность противостоять «Абсолюту», но знал, что выплеск А-энергии в зенице Прорыва уничтожит любой земной механизм. И еще я четко понимал — посмотреть на мои действия обязательно придет хозяин Багрового Разлома, ибо одна из граней Дара — это его призыв.

Показалось, что стоявшие за мной Инки мгновенно уменьшились, но все было наоборот — это я вырос, увеличившись в росте настолько, что жалкие, скорчившиеся фигурки внизу казались муравьями. Нечто подобное происходило с сознанием, секунду назад бывшим моим. Оно разорвалось, претерпевая стремительную метаморфозу — из того, кто считал себя Инкарнатором с позывным Грэй, проклюнулось наружу гораздо большее. Как бабочка, вылезающая из куколки, на свет появилось создание, превосходившее меня прошлого, людей, прочих Инков настолько, насколько человек превосходит насекомое. Существо совершенно иного порядка, рожденное в Грани как сплетение душ.

Сфирот.

Время и пространство больше не имели значения. «Абсолют» казался жалкой занозой у ног, незначительной иголочкой. Его корпус дрожал, расходясь огненными трещинами, готовясь взорваться волной ядерного распада и гибельным тахионным импульсом. То, чем стало я — протянуло руку — очень знакомым жестом — как будто накрывая боеголовку ладонью — и «Абсолют» мгновенно погас, отдав мощный заряд А-энергии, отозвавшийся незначительным уколом. Он превратился в обычный кусок кристалл-материи, утративший смертоносную начинку.

Ослепительно-синяя вспышка, как первая беззвучная зарница надвигающейся грозы. То, чем я был, выросло еще больше. А затем он обратился крылатым вихрем, мгновенно накрывшим весь город. Это было страшно — замершие в полете, как остановленная голограмма, флаинги и вингеры, зависшие в воздухе пули и застывшие клубы дыма — и призрачный ветер, молнии Азур, бьющие из растущей энергетической воронки. Жуткое предчувствие близости Грани. То, чем я стал, не могло остановить этот процесс. Ибо такова еще одна грань Дара.

Застывшие фигуры Инков и людей задрожали, раздваиваясь, приобретая множество силуэтов. Из них выходили призрачные двойники, вытягиваемые непреодолимым притяжением, центром которого был я.

Какая-то часть сознания еще осталась человеческой, и она теперь осознавала, чего испугался «Ахриман» в теле Левши. Я понял, откуда пришли прародители Бина Ши и кем они были, и какую онтологическую функцию выполнял Стеллар — процесс поглощения чужих душ был невероятно схожим. Разница заключалась лишь в том, что общей манифестацией, Синей Птицей человеческого Роя сейчас выступал новорожденный «Сфирот».

Прорыв!

Он начался мгновенно, в том вихре, которым был я. Мир изменился, покачнулся, его осенил свет новых небес — или, скорее, огонь преисподней. Я ощутил саму суть этого парафизического явления, которое вовсе не открывает порталы в параллельное пространство, духовный мир, населенный А-сущностями, а скорее создает точку бифуркации, некий прокол бытия, приближающий к нам Грань.

А-пространство всегда рядом с нами, как запах краски рядом с только что нарисованной художником картиной. Но он недоступен персонажам этого полотна, как невозможна для них концепция и назначение самой краски, и только когда в холсте возникает прокол, дыра, неожиданный разрыв — они соприкасаются с катастрофическим изменением даже не реальности, а сути мироздания, которое даже не могут толком ощутить.

Прорыв.

Синий экран смерти для человеческого восприятия. Нет таких слов, нет таких понятий. Наша реальность задрожала, исказилась, смешалась. Близко — и бесконечно далеко находились Инки и люди, упавшие бесчувственными телами, близко — и бесконечно далеко визжала Кричащая — призванная Святыми хищная азур-сущность, чем-то напоминающая «Ахримана», но несколько иная.

И я ощутил его. Огромную, неповоротливую А-Тварь, источающую невероятный ужас. Она протягивала свои щупальца во многие миры, как жирный, затаившийся паук. София была абсолютно права — слизняк из Разлома был лишь тенью, земной персонификацией этой Твари. Его уничтожение ничего бы не решило. Даже по сравнению с моим Сфиротом он казался настоящим колоссом, а «Ахриман», даже такой мощный, как Кричащая, и вовсе был для него просто трепещущей бабочкой.