Чтение онлайн

– Это ведь не просто пояс, - орка оглянулась на довольного Древнего.

– Разумеется, - хмыкнул дух, - здесь заключены души тринадцати врагов орочьего племени. Не поверишь, для такого пояса понадобилось пятьдесят полумёртвых и тринадцать живых врагов. Этот пояс носил последний из величайших шаманов прошлого тысячелетия.

Исхаг ужаснулась, в её время шаманы уже не проводят кровавых ритуалов для обретения душ и силы врагов, утеряны не только заклинания, но даже и описания таких ритуалов. Благодарение всем духам! И уж тем более ныне не умеют удерживать в этом мире призраков, не ушедших за Грань бытия. Ей даже слышать о таком не доводилось, разве что в сказках страшные и грозные шаманы могут творить подобное колдовство! Правда, некогда наставник упоминал о возможности призывать души врагов для войны и защиты. Призванные из артефакта волей шамана, души врагов обретали плоть, выполняли повеление хозяина, сражались, или несли охрану, а затем вновь развоплощались. И наставник всегда подчёркивал, что это бабьи сказки!

– Это вовсе не сказки, - проскрипел Гичи-Аум, - ритуал такой привязки мне известен.

Орка досадливо двинула плечом, уж не думает ли хозяин долины, что она станет этому обучаться? Шаманы не воюют и никого не убивают просто ради того, чтобы убивать. Им не запрещено владеть оружием... но замечено, что воинственные шаманы мало на что способны в беседе с духами. Имеющий духов-защитников почти неуязвим, ну и зачем шаману ятаган? От мух отмахиваться в орочьем шатре? Поэтому на замечание Гичи-Аума орка ответила красноречивым молчанием. А Отец Долины понимающе хмыкнул, молодец старуха!

– А не желаешь ли надеть этот пояс?

Старая шаманка взглянула на него в упор:

– Зачем? Вернуть их души за Грань я всё равно не смогу. Сейчас эти эльфы в тишине и покое. Зачем мне пробуждать их небытие? Пусть думают, что ушли за Грань и покоятся с миром.

– Ошибаешься, все тринадцать мучаются не первое десятилетие, Ты сама можешь отпустить их за Грань. Орочьей шаманке такое вполне по силам, а я помогу справиться. Ритуал несложный.

Шаманка поморщилась, опять ритуал!

– Собственно, это и ритуалом не назовёшь, - поправил свою речь Гичи-Аум, - достаточно надеть пояс, сказать слова призыва, а затем, медленно произнося по одному слову каждое биение сердца, сказать всего девять слов.

– Каждому из призванных сказать?
– уточнила шаманка.

– Конечно, но необходимо соблюдать старшинство призванных... наоборот. То есть первым уходит последний из призванных покойным шаманом, затем второй и так до самого конца.

– Ты советуешь это мне?
– орка всё ещё сомневалась, - надеюсь, это не опасно для тех, кто рядом с шаманом?

– Ничего не знаю об опасности, всё может быть, - задумчиво ответил Древний, - но, понимаешь, они там ... живут уже две тысячи лет.

– Две тысячи?!
– шаманка даже присела на камень от изумления.

– Да я бы и сам их отпустил, но я не шаман. Я ведь не к твоему милосердию взываю. Там сидят эльфы, понимаешь? Твой ребёнок тоже наполовину эльф. Может так быть, что её присутствие облегчит сородичам уход за Грань?

– Трудно сказать, - шаманка задумалась, рассеянно наблюдая за попытками Исхагор поймать своего младшего духа, - мне ровно ничего не известно об эльфийских ритуалах.

– Но может быть и так, что эти эльфы помогут тебе с малышкой.

– В каком смысле?!

– Расскажут что-либо полезное о рационе для девочки или направлениях обучения. Ты же идёшь практически ощупью. Некоторые из орочьих практик опасны для полукровок, а ты осведомлена какие именно из них опасны? Ты же не хочешь погубить ребёнка единственно потому, что отказалась воспользоваться предоставленным шансом?

Старая шаманка задумчиво покивала, Отец Долины прав. Значит, что? Берём этот пояс, возвращаемся в шатёр и... А вот спешить не будем, надо всё обдумать, порыться в записях, собственной памяти, а затем обстоятельно обсудить ритуал с Древним. Решено! Берём!

Гичи-Аум одобрительно хмыкнул и незамедлительно переправил Исхаг с дочерью к дому.

Весь остаток дня шаманка косилась на свою находку, не решаясь рассмотреть поближе. И что удивительно, маленькая Исхагор, любопытная, как несколько Фахаджей сразу, тоже обходила пояс по большой дуге. Орка просто извелась от беспокойства, когда заметила, что и духи, привязанные к девочке, облетают то место, на котором возлежало страшное изделие сумасшедшего орочьего шамана. После вечерней еды в шатёр припожаловали волки в полном составе и привели свою воспитанницу. Едва шагнув через порог, Корноухий взвыл так, что у Исхаг поднялся мех на загривке. Все трое волков припали к полу, расставив передние лапы, глаза горят, из горла рвётся клокочущий рык, дрожь сотрясает тела, ой-бой! Шаманка негодующе взвыла и впервые за их долгое знакомство Корноухий огрызнулся так, что Исхаг оторопела. Две его подруги поджали хвосты и метнулись за спину шаманки. Орка угрожающе медленно приподнялась с хозяйского места, неуловимо быстро шагнула к волку и вздёрнула его в воздух двумя руками.

– Ты что себе позволяешь, наглая тварь?!- прорычала шаманка, - ты забыл, кто в этом шатре главный? Так я тебе напомню, Хогрово отродье!

Волк опомнился. Он повис в её руках, как нашкодивший щенок, прикрыл жёлтые глаза, проскулил извинение и окончательно обвис. Старая Исхаг хмыкнула, только струйки не хватает, собаки в таком случае непроизвольно мочатся от испуга. Она разжала руки, а Корноухий метнулся к поясу, схватил его зубами и начал трепать с угрожающим хрипом. Шаманка скомандовала родовым духам, и они мгновенно зажали волка с двух сторон, не давая пошевелиться. Она вырвала у него пояс.

– Ещё раз позволишь себе такое, - холодно сказала она, - пожалеешь!

Корноухий заскулил так жалобно, что Исхагор сморщилась, а львёнок заплакал самыми настоящими слезами. Шаманка оглядела плачущее семейство, но постаралась подавить страх, и выслушала вой Корноухого.

– Сама знаю, - огрызнулась Исхаг, - завтра уведёшь всех своих на охоту на весь день.

Волк отказался. Две волчицы встали рядом и непримиримость была написана даже на мордашке львёнка, вставшего в строй рядом с младшей волчицей.

– Хотелось бы мне знать, кто в этом шатре хозяин?
– вопросила Исхаг в пространство.

Волки обступили её с трёх сторон, прижимаясь к ногам, а львёнок улёгся на ступни. Исхаг потрепала всех по загривкам и отослала в логово, ей надо посидеть в тишине и хорошо подумать. Но сначала повесить пояс повыше, выкупать малышку на ночь, уложить, усыпить, самой помыться, призвать воздушных, чтобы вычистили одежду.

Исхаг крутилась в водовороте житейских дел и очнулась глубокой ночью, сидя в блаженном покое у негаснущего костра и смазывая потрескавшиеся ладони жидким маслом. Она просидела так некоторое время, растопырив лапы, чтоб масло впиталось и отправилась спать, отложив все мысли, дела и опасения на завтра.