Шрифт:
Annotation
Оптимистическая повесть-комедия ШАНС или невероятная история о том, как реальные российские мужики смогли получить настоящее удовольствие, случайно побывав на тропическом острове
Вин Александр
Вин Александр
Шанс
Александр ВИН
ШАНС
или
невероятная история о том, как реальные российские мужики смогли
получить настоящее удовольствие, случайно побывав на тропическом острове
Однажды летним вечером, вполне обычным для того далёкого, блаженно-наивного исторического периода, старшина роты Тараращенко грозно заметил, что жизнь прекрасна, но удивительна.
Затем он грохнул на стол перед торжествующими соперниками упущенный нашей командой на последних секундах товарищеского футбольного матча ящик "Жигулёвского" пива и добавил, что она, эта самая жизнь, - сплошная игра.
С тех пор прошло существенное время, сменились многие годовые цифры на календарях, но сильный народ, истинно веруя в великую игру, продолжал и продолжает удивляться, надеяться, материться и хохотать.
Поздней ночью двадцать шестого июня две тысячи четырнадцатого года телевизоры показали, что дальнейшее разумное существование в таких условиях бессмысленно, и именно в этот день в сердце каждого достойного российского мужчины поселилась боль.
Той ночью, при любопытном желании, с улицы, сквозь давно уже обесшторенное окно легко можно было рассмотреть в небольшой тёмной комнате спину крупного мужчины, сидящего за пустым обеденным столом.
Майка на его спине - много раз стиранная, непонятного цвета, безнадёжно спадала с могучих когда-то плеч.
Перед мужчиной, в нише подержанной мебельной "стенки" светился экран старого, с мутным экраном, телевизора. Только что показывали футбол - матч закончился, но всё ещё продолжал вырываться из комнаты через форточку, в общественное мрачное пространство, в цветение полуночных лип, унылый, с рыданиями, голос диктора.
– Да, да, вместо нас дальше проходит Алжир! Как же это всё странно и несправедливо...
Внезапно мужчина вскочил со стула, со страшной силой нечленораздельно вскрикнул, ударил кулаком по столу. Пустой гранёный стакан опрокинулся, дребезжа, и покатился к гибели.
Мужчина остановил его, налил до краёв водкой из большой бутылки. Выпил и начал рыдать.
Вскоре в комнате стало темно.
Практически в те же самые минуты на другом конце города, в дежурном служебном помещении, перед портативным телевизором, расположенным на крашеной деревянной тумбочке, на коленях стоял уже другой, гораздо более лысый, мужчина в мятой форме вневедомственной охраны. Лица мужчины, который судорожно держался за старинную комнатную антенну, не было видно, но чувствовалось, что он неимоверно нервен и напряжён.
Только что показывали футбол. Матч закончился. Метался ещё по стенам, инструкциям и сложным пультам сигнализации телевизионный отблеск далёкого зелёного поля, продолжал, по инерции, мрачно, убеждать зрителей голос спортивного комментатора.
– ...Наверно, и в этот раз нам не хватило концентрации, какой-то удачи. Чемпионат мира для нашей сборной на этом закончился. Катастрофа!
Мужчина-охранник тяжело поднялся с колен, напоследок, не имея возможности стыдиться кого-либо, решился тонко заплакать, но вскоре насухо вытер глаза почти военным рукавом.
Через раскачивающуюся под потолком верёвочную петлю мерцал экран телевизора.
Комментатор внутри него траурно продолжал:
– ...Как будто на этом закончилась вся наша жизнь! Что ж ты, Капелло?! Как же так?
И наступила темнота.
А за пределами промышленного города, в большой гостиной неприлично просторного особняка, на фоне огромного экрана плазменного телевизора в эти же самые мгновения замер уверенный, коротко стриженный мужской силуэт.
Человек окаменел.
Только что транслировали футбольный матч, который, судя по судорожным движениям мощных кулаков данного телезрителя, закончился трагедией.
И отсюда, из стабильной тишины обеспеченных судеб, через открытую балконную дверь в окружающий сосновый мир доносился всё тот же телевизионный, избыточно патетический голос:
– ...Ну, не можем мы никак в нужную минуту собраться! Интриги, капризы, тайны, огромные деньги! Не укладывается в голове тот факт, что всего лишь один наш футболист стоит столько, сколько вся южнокорейская сборная! Позор! Скоро все будут смеяться над нашим будущим чемпионатом мира...
Глухо, по-таёжному, мужчина начал рычать. Затем он медленно поднял к экрану телевизора руку с блестящим пистолетом. В неверном электронном свете прояснились на волосатых пальцах многочисленные крупные перстни, а на тренированном запястье - толстый золотой браслет.
Раздался грохот выстрела, мгновенно - звон стекла.
Мир погрузился во тьму.
Прошли, пролетели, протащились ленивые годы. И вот...
Вовсю светило яркое зимнее солнце.
Между солнцем и населённой городской землёй на пронзительно голубом небе выделялись сиянием золота приподнятые купола многочисленных церквей и церквушек; издалека, с невидимой городской окраины, доносился весёлый перезвон.
Прозвучал громкий, густой голос близкого большого колокола.
Чёрный лом ударил острием в блестящий лед, вверх и в стороны полетели прозрачные крошки льда и, как результат этого ловкого удара, послышался лязг металла о металл.
– Вот как надо, земеля!