Чтение онлайн

Жареный барашек оказался восхитительным. За ним последовала традиционная кассета, любимое блюдо Джино. Ел он быстро, десерт исчезал из его тарелки прямо па глазах. «Конечно, — ностальгически вспоминал Джино, — сейчас мороженое уже не то, вот Ларри подавал действительно кассету — пышно взбитые сливки с кусочками фруктов». Но и эта была неплоха.

Когда с мороженым покончили и перешли к кофе, Джино поднялся из-за стола, подошел к двери и распахнул ее, чтобы убедиться, не отирается ли кто поблизости. Затем он вернулся к столу, занял свое место во главе.

— Вы, наверное, гадаете, для чего я вас обоих вызвал сюда.

Лаки бросила быстрый взгляд на Дарио. Гадаете! Она сгорала от любопытства!

— Я должен ненадолго отойти от дел, — продолжал Джино. — Отдохну где-нибудь за пределами страны.

— Ну и что в этом такого исключительного? — «Лаки вытащила сигарету.

— Я могу отсутствовать несколько недель, а может, и месяцев. Сейчас сказать трудно.

— А что такое? — спросила Лаки, внезапно встревожившись.

Джино красноречиво пожал плечами.

— Что такое? Хороший вопрос. — Он потер пальцами шрам на щеке, теперь уже едва заметный. — Эй, Коста, не объяснишь ли ты детям, в чем тут дело?

Сделав вид, что откашливается, Коста кивнул.

— Вашему отцу необходимо на время покинуть Америку, — мрачно сказал он. — Мы надеемся, что это ненадолго, тут все будет зависеть от… некоторых обстоятельств.

— Да-да, это мы понимаем, — нетерпеливо перебила его Лаки. — Отец должен уехать — но почему? Джино нахмурился.

— Заткнись и слушай.

Коста еще раз откашлялся. Лаки заметила, что руки его подрагивают, ей стало жалко друга отца. После смерти тетушки Джен Коста постарел лет на двадцать.

— Видишь ли, вот в чем вся штука, — медленно проговорил он. — Последние несколько лет Служба внутренних доходов охотится за Джино, подозревая его в уклонении от уплаты налогов и сокрытии своих доходов. Началось это довольно давно, но, как вы и сами знаете, этих ищеек ничем не остановишь.

— Будь они прокляты, сукины дети! — с горечью произнес Джино. — Налогов я выплатил уже столько, что на них можно было бы содержать Белый дом лет двадцать!

— Вот мы и подошли к самому главному, — продолжал между тем Коста. — Не стану утомлять вас деталями, но из абсолютно надежного источника мы узнали, что созвана специальная комиссия — Большое жюри — именно для расследования этого вопроса. Они собираются вызвать Джино судебной повесткой, а это — прямая дорога за решетку.

— Но если ты платил все свои налоги, — у Лаки был озадаченный вид, — то я не понимаю…

— Не будь дурочкой! — фыркнул Джино. — Я всегда считал тебя умной девушкой. Естественно, я платил налоги, и даже больше, чем нужно. Но кое-какие я не считал нужным платить. И таких много.

— Значит, если ты их заплатишь сейчас… Оба друга невесело рассмеялись.

— Все это далеко не так просто. Лаки, — мягко произнес Коста. — Проблемы так запутаны, что тебе будет трудно даже попытаться их понять. Я сообщаю вам лишь голые факты. Начни я объяснять все подробно, у меня уйдет на это целая неделя.

— Да, — поддержал его Джино, — но тут нет ничего такого, что нельзя было бы уладить. И я вовсе не собираюсь сидеть в вонючей тюремной камере, когда они там все закончат. Поэтому-то мне и нужно уехать.

— Куда? — с тревогой спросила Лаки.

— Возможно, в Лондон, — у нас там есть доля в игорном бизнесе. А может, во Францию. Я пока по знаю. Глаза Лаки внезапно вспыхнули. Она увидела путь к спасению.

— Можно мне поехать с тобой, папа? — Так она не называла отца уже несколько лет.

— Что за чушь ты несешь? Поехать со мной! Хорошенькое предложение! Ты живешь здесь своей жизнью, и вовсе не такой уж плохой!

— Кто это сказал? — невнятно пробормотала Лаки. Не обращая больше на дочь внимания, Джино повернулся к Дарио, молча игравшему ложкой.

— Что-то ты притих, сынок. Неужели у тебя пет никаких вопросов?

Дарио вздрогнул, не успев собраться с мыслями. Если Джино должен уехать, то его это не беспокоило нисколько.

— Нет, — быстро ответил он. — Я все понимаю.

— Вот и хорошо. — Джино поднялся из-за стола, подошел к окну. — В качестве мер предосторожности я подписал кучу бумаг, оставив вам обоим немало ценного. Беспокоиться вам ни о чем не придется — только проставить при случае свои имена на документах. В качестве моего адвоката Коста позаботится обо всем остальном. Дарио, — он посмотрел на сына, — я хочу, чтобы ты перебрался в Нью-Йорк. Тебе нужно будет многому научиться. Коста поможет тебе в этом.

Тут в Дарио проснулись какие-то чувства.

— В Нью-Йорк! — воскликнул он. — Но почему?

— Я только что объяснил тебе это, — терпеливо ответил Джино. — Потому что ты — мой сын. Ты — Сантанджело, вот почему. Ты и так уже слишком долго торчишь в этом своем дрянном институте, валяя дурака. Настало время входить в бизнес, сыпок.

— Но я не хочу жить в Нью-Йорке, — попытался протестовать Дарио. — Я ненавижу Нью-Йорк.

Взгляд Джино сделался непроницаемо холодным.

— А я и не спрашиваю тебя, мальчик мой. Я тебе приказываю. Ясно?

Дарио нервно кивнул.

— А как со мной? — вновь подала голос Лаки.

— А что с тобой?

— Если Дарио будет заниматься бизнесом, то я тоже хочу этого.

— Не будь дурочкой, — ласково сказал отец. Лаки почувствовала, что ярость, копившаяся целых четыре года, вот-вот вырвется наружу. Глаза ее стали такими же холодными, как у отца.

— Почему? — требовательно спросила она. — Почему?

— Потому что ты — женщина, — спокойно ответил Джино, — замужняя женщина, которая должна оставаться рядом с мужем и вести себя, как положено добропорядочной жене. — Помолчав, он добавил: