Чтение онлайн

— Я невиновен, мистер Беркли, — сказал Шугар Стивену со слезами на глазах при их первом свидании. — Все это подстроено.

Глядя на ничтожного, сломленного человека, Стивен уже был готов поверить ему. По одному только внешнему виду Берта становилось ясно, что он не решится и пописать в людном месте, не говоря уже об изнасиловании.

И Стивен блестяще построил свою защиту. И вытащил своего клиента, несмотря даже на то, что обвинение полагало, будто собранных свидетельств хватит на два пожизненных заключения.

Стивен был уверен в том, что Берт невиновен. Он уличал свидетелей в неточностях, со сдержанной болью описывал полную лишений жизнь своего подзащитного и в конце концов убедил присяжных дать Шугару шанс.

Из зала суда Берт Шугар вышел свободным человеком.

У дверей Стивена поджидала мать жертвы. С горящим взглядом она вцепилась в его рукав и возопила:

— Брат! Да простит тебе Господь то, что ты сегодня сделал!

Стивен попытался высвободить руку, но у женщины оказалась стальная хватка.

— Ты впал в заблуждение! — продолжала она кричать. — Ты выпустил белого дьявола на свободу! Ты за это заплатишь! Мы все за это заплатим!

Все-таки Стивену удалось вырваться, он зашагал по улице. Естественно, она не могла согласиться с тем, что Берт Шугар оказался вовсе не тем человеком, который напал на ее дочь. Душа ее жаждала возмездия. Берт устраивал ее полностью: он жил неподалеку, безработный, а значит, целыми днями торчал дома; его, наконец, видели поблизости от их квартиры за несколько минут до свершения преступления. Все косвенные улики, так сказать, налицо. Сама девочка была не в состоянии опознать нападавшего. Он забрался в квартиру через окно, набросился на свою жертву, которая в это время спала, завязал ей глаза, веревкой стянул за спиной руки, избил и изнасиловал несколько раз подряд. Стивен был рад тому, что Берта удалось отстоять. Он сознавал, что с другим адвокатом у маленького жалкого человечка шансов на оправдательный приговор не было бы.

За сутки ощущение триумфа сменилось у Стива самым настоящим ужасом. Оказывается, выйдя из здания суда, Берт Шугар отправился прямиком в ближайший бар, где, попивая «будвайзер», принялся во всеуслышание хвастать, как он «надул черножопого мудрилку» и «глупого ниггера, вытащившего его из тюрьмы».

В стельку пьяный, Берт убрался из бара около одиннадцати вечера, и пошел не куда-нибудь, а на квартиру жертвы, где ударом подобранного в подвале металлического прута уложил без сознания мать, а затем бросился к окаменевшей от ужаса девочке и стал срывать с нее ночную рубашку, пытаясь повторить уже содеянное. Однако на этот раз Берту Шугару не удалось возбудить себя в достаточной мере. Берт Шугар для этого оказался слишком пьян.

Полиция прибыла как раз вовремя, чтобы сдернуть ничего не соображавшего насильника с ополоумевшей жертвы. Но полисмены опоздали спасти жизнь матери. От раны в голове она скончалась по дороге в больницу.

Стивен чувствовал себя совершенно раздавленным. Это была его вина, его ошибка. Из-за него погибла женщина. Он стал соучастником убийства.

Никто и ничто не могло его успокоить. В конце концов Кэрри убедила сына взять отпуск. У одного из друзей Эллиота был небольшой коттедж в Монтауке, они договорились, что Стивен может оставаться там сколько захочет. Кэрри пожелала поехать вместе с ним.

Стивен отговорил ее.

— Прошу тебя, ма, мне нужно побыть одному, подумать.

Ему нравилось одиночество. Нравились долгие прогулки по пустынному берегу, ветер, дождь.

Долго и мучительно он размышлял о собственной жизни, о том, чего достиг, чего надеялся достичь.

Больше других донимали мысли о взаимоотношениях с окружавшими его людьми. Кэрри, например, — кто же она в действительности? Стивен любил ее, по так и не знал мать до конца. Где-то в глубине памяти лежали смутные образы детства. Женщины, много женщин, и они поют ему: «С днем рожденья тебя»… Но где это было? Как-то он спросил Кэрри — та только пожала плечами. Таким же был ее ответ и на вопрос о человеке по имени Лерой. Стивен помнил, что когда-то рядом с ним находился какой-то мужчина с таким именем. Оно запало в память. Кэрри сказала, что в жизни этого имени не слышала.

Зизи. Долгий дурной сон. Слава Богу, с ним навсегда покопчено.

По возвращении из Монтаука Стивен принял решение.

— Перехожу на противоположную сторону, — поделился он им с Джерри. — Больше никакой защиты. Теперь я собираюсь стать обвинителем. Прокурором. Думаю, так от меня будет больше пользы. В городе накопилось слишком много грязи, и если я смогу хоть немного помочь в расчистке…

Джерри заметил в глазах друга вдохновенный блеск.

— Займешься частной практикой или останешься на государственной службе? — спросил он, как будто ответ на этот вопрос был ему неизвестен.

— Конечно, па государственной. — Стивен нахмурился.

— Само собой. — Джерри засмеялся. — Ну, какие у тебя еще новости?

Отъезд Джино в семидесятом году не прошел незамеченным.

Заголовки газет кричали о том, что наконец-то Америка избавилась от одного из наиболее влиятельных мафиозо. У трапа самолета бесновались толпы фоторепортеров.

На Джино был традиционный темного цвета костюм, глаза под низко надвинутой шляпой скрывались за стеклами солнцезащитных очков. На орды журналистов он не прореагировал ни улыбкой, ни жестом. И как только этим ищейкам удалось пронюхать об отъезде?

Заняв свое место па борту, Джино с отвращением обнаружил, что писаки затесались и в число его спутников. Следовало бы уже тогда понять, что тут что-то не так.

Полет до Рима прошел гладко. Неприятности начались после посадки. На всю жизнь Джино запомнил этот кошмар.

Власти отказали ему в праве па въезд на том основании, что он являлся для страны «нежелательным лицом, прибывшим с враждебными намерениями». И это Италия! Страна, где он родился!

Пришлось лететь в Женеву, но там история повторилась. Во Франции Джино несколько часов продержали в мрачной комнате, а потом тоже ответили отказом. Немыслимо!

Навалилось чувство усталости и бесконечного унижения. А по пятам неотступно следовала пресса, с восторгом смакуя детали.

Конечно же, он связался с Костой, и тот объяснил, что, по-видимому, где-то произошла утечка информации, что цель замысла — заставить Джино вернуться в Америку. Однако Коста не сидел сложа руки. Он предложил Джино вылететь в Лондон, где, по его словам, все же был некоторый шанс не оказаться выставленным за ворота.

— Если и там не выйдет, попробуй Израиль — ты меня понял?