Чтение онлайн

– Кто ты, о дитя? – спросил этот старец в одеждах суфия, именующий себя на греческий лад фалясифом, но обладающий удивительной властью. И от этих простых слов Хайсагур ощутил себя ребенком, чьи скопившиеся детские заботы сейчас будут уничтожены сильным и разумным человеком.

– О Аллах, прибегаю к тебе от шайтана, битого каменьями! – завопил вдруг юный ученик Гураба Ятрибского, пятясь.

– Ступай, о дитя, мы потом продолжим беседу об ответственности наделенных знанием, и да будет над тобой милость Аллаха! – не отводя острых, глубоко посаженных черных глаз от выпуклых глаз ифрита, временно принадлежащих Хайсагуру, сказал старый фалясиф.

По воплю ученика гуль понял, что произошло – он перестал старательно удерживать на себе все эти полосы фарджии и извивы тюрбана, и они поплыли волнообразно, потекли с него и стали таять, выявляя подлинное тело ифрита, испускающее красновато-лиловое свечение.

Но Гурабу Ятрибскому не было дела до той плоти, что обнаружилась ниже глаз его нового собеседника. Возможно, он и не заметил превращения.

Когда топот ног перепуганного ученика стих, Хайсагур, уже не заботясь о внешности, низко поклонился Гурабу Ятрибскому.

– О шейх, я – гуль, имеющий способность входить в тела людей, зверей и, как сегодня обнаружилось, даже ифритов. Я – Хайсагур из рода горных гулей, – сказал он. – И я прилетел, чтобы позвать тебя на помощь.

– А я сперва удивился, откуда вдруг взялся такой миролюбивый ифрит, – произнес Гураб Ятрибский. – Какого же из этих несчастных ты ограбил, словно разбойник на большой дороге?

И старый фалясиф весело рассмеялся.

– Зовут его Грохочущий Гром, и вот талисман, которому он служит, – Хайсагур, улыбаясь в ответ широченной пастью ифрита, протянул Гурабу Ятрибскому медное кольцо. – Потом я расскажу тебе, как мне удалось завладеть его плотью. А сейчас поспешим!

– Для чего ты просишь моей помощи, о гуль? – строго осведомился маг. – Если речь идет о пустяках вроде богатства, власти, вожделений, то я на них более не отвлекаюсь.

– Звездозаконники Харрана и славнейший среди них, Сабит ибн Хатем, попали в беду! – воскликнул Хайсагур. – Их обманом заманил в Пестрый замок аш-Шамардаль – помнишь ли ты это имя, о шейх?

– Да, я помню это имя… – пробормотал Гураб Ятрибский. – Выходит, он еще не отказался от мыслей о власти, подобно тому, как ребенок, вырастая, отказывается от игрушек?

– Нет, о шейх, этот бородатый младенец совершил столько зла ради власти, что пора бы уже кому-то вмешаться в его игры! – смело отвечал Хайсагур. – Теперь он задумал погубить Сабита ибн Хатема и прочих звездозаконников, потому что зависть к их знаниям двадцать лет не давала ему покоя! Если ты не знаешь истории о споре между мудрецами из-за предназначения, состоявшемся двадцать лет назад, то я расскажу ее тебе так, как рассказал ее мне этот неразумный Сабит ибн Хатем! Он настолько углублен в подсчеты подвижных и неподвижных звезд, что совершенно не понимает, какие мерзости творятся вокруг него! А его знания и его способности бесценны! Спаси его, о шейх!

– Должно быть, ты сильно привязан к этому звездозаконнику, о Хайсагур, если ради него не побоялся схватиться с ифритом… – Гураб Ятрибский поднес поближе к глазам медное кольцо. – Ты не мог знать сильных заклинаний власти! Я передал их лишь одному человеку – и он дал мне клятву, что это знание умрет вместе с ним.

– Если ты говоришь про ас-Самуди, то так оно и было, – отвечал гуль, несколько испуганный тем, как сошлись брови старого фалясифа и вздернулась верхняя губа. – И это – еще один грех в длинном списке грехов старого завистника! Как это ты допустил, чтобы он занял твое место и сделался наследником дряхлого Бахрама?

– Ты упрекаешь меня? – удивился Гураб Ятрибский. – Ты упрекаешь мудреца за то, что он предпочел мудрость власти?

Обращаясь к гулю с этим сердитым вопросом, он задрал голову, и Хайсагур не сразу понял, зачем. А когда понял – попытался сдержать свой рост, но из этого мало что получилось. Тело ифрита, сжатое и уплотненное до размеров человеческого, требовало слишком много внимания – а мысли гуля были заняты слишком важной беседой, к тому же ответ мудреца ему страшно не понравился.

– Разумеется, проще всего предпочесть мудрость власти! – разозлился Хайсагур. – Но не рассказывай потом неопытным мальчикам притчи об ответственности обладающих знанием! Я – всего лишь горный гуль, о шейх, и я многого не знаю, но из-за того, что ты отказался стать преемником Бахрама, сейчас погибнет древнее и прекрасное звездозаконие Харрана! Что ты скажешь мне о мудреце, из-за которого гибнет знание? Кроме того, в Пестром замке я обещал помочь еще одному человеку, точнее – ущербной разумом…

– Там твоя женщина? – удивился старый фалясиф.

– Она не моя женщина! – вспылил Хайсагур, запоздало удивившись собственной ярости. Очевидно, не только его разум диктовал движения плоти ифрита, но и пламенная плоть стала кое-что диктовать разуму. – Просто она пришла туда со своими людьми, чтобы спасти меня! Хотя я вовсе не нуждался в спасении! С чего ты взял, будто она – моя женщина? Она никогда не была моей женщиной и не будет! Но она до сих пор там – и я должен вывести ее оттуда.

– А с чего бы вдруг женщинам из рода Адама спасать горных гулей? – осведомился Гураб Ятрибский.

– Однажды я выручил ее в беде, – признался Хайсагур. – Я желаю ей добра, о шейх. И я не могу сделать своей женщину, которой желаю добра. Если ты воистину такой обладатель знания, как о тебе рассказывали, ты должен знать и то, что бывает, когда гуль берет себе женщину из рода Адама. Но хватит об этом! Время идет – и мне все труднее удерживать дух в теле этого проклятого ифрита! Если ты готов лететь вместе со мной в Пестрый замок – то летим! А если нет…

– Что же ты тогда сделаешь?

– Не знаю, о шейх. Возможно, я сделаю непоправимую глупость, – честно сказал Хайсагур. – Но я не могу сидеть в бездействии, зная, что Сабиту ибн Хатему и его ученикам грозит опасность.

– Оставь мне тело этого ифрита и возвращайся, – велел Гураб Ятрибский. – Я справлюсь с ним и найду способ справиться с аш-Шамардалем. Ты пристыдил меня, о гуль, и ты увидишь, что я полностью несу ответственность обладающего знанием! Клянусь Аллахом!

– Ты спишь, о звезда? – услышала Джейран шепот Джарайзи.

Не было ничего удивительного в том, что она заснула. Время, проведенное без света и в ожидании, растягивается до бесконечности и теряет определенность. Возможно, за стенами Пестрого замка уже наступила ночь.