Чтение онлайн

– Горе тебе, ты не можешь буйствовать и бесноваться где-нибудь в другом месте? – закричал Хайсагур, вскакивая и встряхиваясь. И тут же он принялся усиленно моргать.

– Теперь я знаю, что нам нужно делать, о гуль! Мы должны отыскать человека, которого зовут Гураб Ятрибский!

– Где-то я уже слышал это имя… – проворчал Хайсагур и затаил дыхание, ибо как раз в этот миг, добывая пальцем из уголка глаза самый мелкий камушек, гуль почувствовал, что избавляется от него.

– Это – тот маг, что спас мне жизнь, заключив меня в кувшин, – объяснил Маймун ибн Дамдам. – Он – соперник аш-Шамардаля. И он настолько же сильнее аш-Шамардаля, насколько джинны сильнее сынов Адама!

– Что же он терпит этого гнусного завистника? – удивился гуль. – Даже я – и то сообразил, чем занимается аш-Шамардаль, когда Сабит ибн Хатем рассказал мне историю своего спора с неким Барзахом. Аш-Шамардаль стравил молодого ишака со старым – а зачем ему это понадобилось, одному Аллаху известно!

– Мне случилось подслушать один разговор между Анис-аль-Джалис и аш-Шамардалем. И я понял, что сейчас у всех этих магов, звездозаконников и мудрецов есть один предводитель, который решает все их споры, и это – маг Бахрам. Но он уже очень стар, и устал от науки, магии и власти, и хочет передать свой престол в другие руки. И он несколько раз предлагал Гурабу Ятрибскому возглавить собрание мудрецов, но тот отказывался. А скверный завистник аш-Шамардаль, который не знает подлинной удачи ни в звездозаконии, ни во врачевании, ни в магии, мечтает о власти над магами, и понемногу подчиняет себе Бахрама, притворяясь его самым преданным учеником.

– И Бахрам передал ему власть над покорными ему джиннами? – догадался Хайсагур, вспомнив, что обнаружилось в брошенном доме цирюльника.

– Да, понемногу он стал передавать ему власть и талисманы, которым подчиняются эти джинны. Нам непременно нужно найти Гураба Ятрибского, чтобы он вошел к Бахраму, и согласился принять у него власть, и унизил мерзкого завистника! Ведь тогда Бахрам заберет талисманы у аш-Шамардаля и передаст их Гурабу Ятрибскому, а мерзкий завистник не посмеет его ослушаться! Никто не спасет нас от злобы аш-Шамардаля, кроме Гураба Ятрибского, клянусь Аллахом!

– Я не знаю, как его искать, – сказал гуль. – Теперь я вспоминаю, что слышал от Сабита ибн Хатема это имя. Ты прав, он действительно обладает силой… Но я понятия не имею, где он теперь, клянусь Аллахом! И Сабит ибн Хатем – равным образом. Последний раз Сабит ибн Хатем видел его, когда он дал на время пенал ас-Самуди ради его спасения от бедствий. Что же касается его свойсств – я знаю только то, что сказал Гураб Ятрибский, передавая пенал ас-Самуди. А сказал он так: «Когда нужда в нем пройдет, ты сохранишь его для меня или для того, кого я пришлю за ним. И будь осторожен, ибо сила Грохочущего Грома требует не менее сильных заклинаний власти, а имя Аллаха тебе тут не поможет». Так что, веришь ты в это или не веришь, а какую-то силу этот пенал все же имеет!

– О Аллах, почему ты устроил так, что нам придется обращаться к Грохочущему Грому? – в беззвучном голосе джинна было возмущение. – Это ифрит из подданных Красного царя, которые не признали Аллаха и его пророка! И мы, правоверные джинны, враждуем с ними! Дай мне этот пенал, о гуль!

– А что ты собираешься с ним делать?

Некоторое время заключенный в конское тело джинн молчал, и судя по тому, как он рыл копытом землю, Хайсагур решил, что он не может решить – бросить ли ему магический пенал в горнило, где бы он расплавился, или погубить его ударами кузнечного молота, или измыслить иную казнь.

Наконец конь громко вздохнул.

– Ему не будет от меня беды, – сказал джинн. – Ведь сказано: а кто простит и уладит – воздаяние ему у Аллаха! Открой этот пенал, о Хайсагур, и посмотри – не лежит ли в нем что-нибудь, похожее на талисман?

Хайсагур вынул очиненные каламы и пошарил в пенале пальцем.

– По-моему, там пусто.

– Может ли быть так, что аш-Шамардаль забрал хранившийся внутри талисман, а пенал потом оставил за ненадобностью? – осведомился джинн.

– Клянусь Аллахом, так оно и было! – воскликнул Хайсагур. – Будь я магом, то всюду бы брал с собой такие вещи! А пенал лежал в таком месте, где этот проклятый аш-Шамардаль показывался редко. Какой же я дурак! О Маймун ибн Дамдам, откуда мне знать повадки магов и талисманов? Я полагал, что посредством этого пенала можно что-то сотворить – и мне даже в голову не пришло усомниться в его предназначении! Ты прав – в нем лежал подлинный талисман, и его там больше нет, и бедствия обступили нас…

– Погоди, не вопи и не причитай, о гуль, – конь, повинуясь джинну, скривил набок челюсть таким образом, что его морда изобразила недовольство и даже презрение. – Ты ощупал пенал – ну, а что ты скажешь о чернильнице?

Хайсагур выдвинул из торца пенала чернильницу, открыл крышку и принюхался.

– Этот враг Аллаха не может употреблять чернила иначе, как с примесью мускуса… – проворчал он и, наклонив пенал, осторожно вылил его содержимое на землю. Но забраться в чернильницу пальцем было трудновато.

– А если эта штука наденется на мой палец навеки? – тщетно пытаясь достичь дна, спросил гуль. – Что я тогда буду с ней делать? И ты учти – пострадает указательный палец моей правой руки! Я не смогу писать, не говоря уж о том, что придется есть пилав только левой рукой… О Маймун ибн Дамдам! Там что-то ерзает по дну, клянусь Аллахом!

– Я полагаю, это кольцо, о гуль, – от нетерпения джинн ударил копытом оземь.

– Похоже, ты прав, о джинн, – стараясь подцепить ногтем, весьма похожим на коготь, свою находку, проворчал Хайсагур. – Нет, Аллах окончательно лишил меня разума… Я же мог встряхнуть эту проклятую чернильницу и услышать внутри стук!

– Начертал калам, как судил Аллах, – утешил его джинн. – Еще не поздно перевернуть ее вверх дном…

– Поздно, – сказал Хайсагур. – Палец уже застрял.

Немало времени прошло, прежде, чем при помощи слюны и языка гуль избавил свою руку от чернильницы.

– Вот оно, это кольцо, – сказал он, протягивая к Маймуну ибн Дамдаму простое и тонкое медное колечко.

Конь задрал голову и звонко заржал. Больше всего на свете это было похоже на человеческий хохот.

– Ты перемазался в чернилах! – раздалось в голове у Хайсагура. – О гуль, твоя красота нуждалась лишь в этом украшении!

– У нас мало времени, а ты изощряешься в острословии, – одернул его гуль. – Ну вот, кольцо у нас есть, и что я должен сделать с ним?

– Прежде всего ты должен подумать, – сказал Маймун ибн Дамдам. – Мы, джинны, созданы Аллахом для созидания, а они, ифриты, созданы для разрушения. Мы можем вызвать Грохочущего Грома – но одному Аллаху ведомо, чем это кончится.

– Но, если Гураб Ятрибский дал это кольцо ас-Самуди, значит, он был уверен, что Грохочущий Гром не причинит ему вреда, – отвечал Хайсагур, с немалым, впрочем, сомнением.