Чтение онлайн

– Таким тебя сотворил Аллах, – вовсе не обижаясь, подтвердил прежние свои слова Гураб Ятрибский.

– О шейх! А не можешь ли ты позвать на помощь еще и кого-то из джиннов? – озаренный удачной мыслью, воскликнул Грохочущий Гром. – Он бы полетел бок о бок со мной, и я бы разрушал, а он – спасал!

– Талисманы, которым подчиняются знакомые мне джинны, сейчас далеко, и лететь за ними долго, и единственный джинн, который имеется поблизости, сидит в брюхе вот этого коня, лишенный всякой силы! – Гураб Ятрибский неожиданно расхохотался и ткнул пальцем в бок аль-Яхмума. – Ты не представляешь, о Грохочущий Гром, как я хохотал, узнав, что джинна, для которого закрылись врата Огня, упрятали в конское брюхо!

Хайсагур раскрыл рот, совершенно забыв, что в присутствии шейха лучше бы прятать клыки. Гураб Ятрибский не хохотал, узнав про злоключения Маймуна ибн Дамдама, он услышал эту историю вкратце, когда Грохочущий Гром опустил его на землю возле Хайсагура, а перепуганный Маймун ибн Дамдам унесся прочь.

– Воистину, проку от этого джинна сейчас не больше, чем от оческа пакли! – с такими словами расхохотался и Грохочущий Гром.

– Но другого джинна у нас сейчас нет, о могучий ифрит, – отсмеявшись, заметил Гураб Ятрибский. – Так что твоя прекрасная мысль, к сожалению, неосуществима. А ведь ты придумал то, что мне бы и в голову не пришло, клянусь Аллахом! Неправы те, кто обвиняет ифритов в скудоумии. Вот ты, к примеру, первый ифрит, с кем я когда-либо имел дело, и разве можно упрекнуть тебя в скудоумии?

– А ты, о шейх, – первый, кто сумел разглядеть подлинную сущность ифрита! – обрадовался Грохочущий Гром.

Хайсагур помотал головой.

Жизнь Сабита ибн Хатема, угодившего в ловушку гнусного завистника аш-Шамардаля, была подвешена на волоске, а эти двое развлекались тем, что говорили друг другу любезности!

Маймун ибн Дамдам молча рыл копытом землю.

Как Хайсагур переживал из-за старого звездозаконника, так джинн – из-за Джейран.

Они переглянулись – и одна мысль объединила их, мысль, которая одновременно вошла в обе головы: стоило тратить столько усилий ради этого хваленого Гураба Ятрибского, оказавшегося всего лишь старым болтуном и, очевидно, позабывшего свои прежние дела с джиннами…

Гураб Ятрибский же поклонился ифриту с видом человека, признательного за добрые слова о своей особе.

– Да не закроются для тебя вовеки Врата огня, как закрылись они для этого несчастного, – сказал он, указывая на аль-Яхмума.

– А как именно они для него закрылись? – спросил ифрит. – Сделай милость, расскажи мне эту историю, достойную того, того…

Он задумался на мгновение, вспоминая, и закончил, как подобает утонченному собеседнику:

– … чтобы быть записанной иглами в уголках глаз в назидание поучающимся!

– О Маймун ибн Дамдам, порадуй нашего благородного гостя, – велел Гураб Ятрибский, – и расскажи ему о себе.

Хайсагур вздохнул. Воистину, эта ночь была словно нарочно создана для любезностей и увлекательных историй!

В голове у него раздался голос джинна – и, поскольку он уже знал, каково было его дело, то и отошел в сторону, пристроившись на камне так, чтобы видеть Пестрый замок.

Перед ним были ворота с подъемным мостом из тополевых бревен, который уже давно пребывал поднятым, и вдруг он медленно стал опускаться!

Первое, что пришло на ум Хайсагуру, – неугомонная Джейран и ее десять мальчиков сотворили в замке нечто удивительное, что позволило им пробиться к воротам. Однако ей не было нужды выходить таким способом – она могла бы увести своих людей и через дверной проем, разломанный Хйсагуром, если бы не цепь лучников вокруг замка. Хайсагур своими острыми глазами гуля не видел их сейчас, они затаились в камнях, но он знал, что они бодрствуют и готовы к стрельбе.

Не успел он подумать о Джейран и понять, что она тут ни при чем, как ноги сами понесли его к мосту.

Маймун ибн Дамдам был краток, да Грохочущему Грому и не требовалось долгого повествования.

– О шейх, а что ты скажешь о том, чтобы открыть для этого несчастного Врата огня? – спросил он. – Мы, ифриты, наполнены темным пламенем, и я знаю заклинания, чтобы увеличить приток этого пламени. Давай объединим усилия – и я создам себе товарища, который полетит рядом со мной, и я буду крушить, а он – спасать!

– Решение принадлежит тебе, о благороднейший из ифритов, – кротко отвечал Гураб Ятрибский. – Я же сделаю все, что в моих силах, чтобы ты мог осуществить свой прекрасный замысел.

– Тогда приготовь свои заклинания, я приготовлю свои, – сказал Грохочущий Гром.

Этого разговора Хайсагур уже не слышал, и потому он был крайне изумлен, когда за спиной у него раздался грохот, как будто камни покатились по откосам, но не вниз, как полагалось бы, а вверх.

Он обернулся и увидел, что ифрит запрокинул голову, и высунул язык, и из его языка в небо уходит острый и тонкий розоватый луч, а шум происходит из горла Грохочущего Грома, которое набухает и опадает прямо на глазах. Зрелище это было отвратительное, Хайсагур недовольно фыркнул – и тут же ахнул.

Луч, уйдя в заоблачные просторы, уперся там в нечто тяжелое, и налился весом, и оказался слишком тяжел для ифрита, который рухнул на землю, удерживая задранную голову с большим трудом. Сверху по лучу, как бы раздувая его изнутри, быстро поплыл сгусток света, лилового с черными язычками, окруженный дымным облачком.

Гураб Ятрибский, ждавший этого мига, воздел руки к небесам и заговорил на неизвестном Хайсагуру языке, заговорил крайне убедительно, и он остановил сгусток в его скольжении, и подвел снизу свои руки, и взял его, и как бы снял с розового луча.

Не желая расставаться со сгустком, луч изогнулся, а Гураб Ятрибский опустился на колени.

Рядом рухнул наземь аль-Яхмум и забил копытами по воздуху. Казалось, он не желал подпускать к себе близко лиловое пламя.

Гураб Ятрибский, уворачиваясь от копыт, пал на шею коню, и сгусток остался в одной его руке, правой, а левую он протянул к пасти аль-Яхмума, и завел большой палец за губу, и оттянул ее в том месте, где между конскими зубами был промежуток, и протиснул палец, и, заставив коня разжать челюсти, ухватил его за язык. Тут же он соединил конский язык и пламя.