Чтение онлайн

Видя, что от джинна пока толку мало, Хайсагур решил положиться на свои силы и, подхватив старого звездозаконника поудобнее, выбежал из зала, надеясь достичь подъемного моста раньше, чем замок обратится в груду развалин.

– О Грохочущий Гром! – закричал Гураб Ятрибский. – Этот зал ты оставь на закуску! Немедленно сокруши угловые башни, кроме одной! Они сложены из тяжелых глыб, с которыми будет больше хлопот, чем с этими колоннами!

– На голове и на глазах! – отвечал яростный ифрит. – Которую из башен пощадить?

– Которую из башен пощадить, о несчастный? – обратился старый фалясиф к аш-Шамардалю, но гнусный завистник сел на пол и уткнулся лицом в колени. – О благородный ифрит, пощади южную башню!

Пробивая лбом и кулаками стены перед собой, Грохочущий Гром вылетел из зала.

– Сюда, о звездозаконники! – позвал Гураб Ятрибский. – О Маймун ибн Дамдам, можешь ли ты перекинуть через эту пропасть мост?

– На голове и на глазах! – отвечал джинн и, выставив в пролом руки, поколдовал немного.

– За нами, скорее, пока замок не рухнул вам на головы! – закричал старый фалясиф, дернул джинна за край тюрбана, как дернул бы за повод коня, и вылетел на его плече подобно полководцу, ведущему войско на приступ.

Мудрецы, врачи, маги, факихи, толкаясь и крича, устремились следом и опомнились лишь тогда, когда мост кончился и они оказались в каменистой местности, приблизительно там, откуда Джейран следила за побегом ребенка.

– Оставайтесь здесь, о люди! – приказал джинн. – Я вернусь за вами. И, ради Аллаха, будьте осторожны! Тут легко свалиться вниз.

Он взмыл в воздух.

– Что ты там увидел? – спросил старый фалясиф.

– Я увидел Джейран, о шейх! Она стоит посреди целого войска! Я не знаю, что это за люди и откуда они взялись!

Но, когда джинн и Гураб Ятрибский подлетели поближе и опустились, то обнаружили, что это войско следует немедленно разделить на две неравные части, и одну из них оставить в безопасном месте, а другую – гнать к уцелевшей южной башне Пестрого замка.

Джейран и мальчики стояли в середине, окружив юношу в парчовом халате и приставив к нему острия одиннадцати джамбий. А вокруг выстроилось более полусотни лучников, и они целились в Джейран и ее людей, и переговоры, судя по громким крикам, окончательно зашли в тупик.

– Сделай что-либо, о джинн, – попросил Гураб Ятрибский. – Не ровен час, у кого-то из этих несчастных иссякнет терпение, и дрогнет рука, и стрела найдет цель!

– На голове и на глазах! – отвечал Маймун ибн Дамдам, засовывая руку под тюрбан и вырывая волосок из своих прекрасных кудрей. Этот волосок он натянул перед собой и, уже опускаясь, произнес заклинание.

Руки лучников сами собой упали, и луки со стрелами попадали на камни, и эти люди не могли пошевелить даже пальцем. Многие от такого бедствия онемели, прочие же лишились дара речи, увидев, как возле Джейран опускается джинн высотой в три человеческих роста с почтенным старцем, сидящим у него на плече.

– Кто вы такие? – сердито спросила Джейран, выходя вперед и заслоняя собой мальчиков. – Ради Аллаха – вы со злом или с добром?

– О Джейран! – воскликнул Маймун ибн Дамдам. – Разве ты не узнаешь меня? Я тот, кто был в кувшине, тот, кого ты спасла от неминуемой гибели! И я сопутствовал тебе, чтобы отплатить тебе добром!

– Ты – тот, кто был в кувшине? – изумилась девушка. – В каком еще кувшине?

И ей потребовалось время, чтобы вспомнить то бесплотное наваждение, что умоляло ее снестись с родом Раджмуса и привести помощь.

– И вот я здесь, требуй – и получишь! – твердил Маймун ибн Дамдам.

– Чего же мне от тебя потребовать? – Джейран несколько смутилась от пылких взоров джинна и в недоумении развела руками.

– Прежде всего попроси, чтобы он избавил тебя от этих лучников, – посоветовал старый фалясиф. – Пусть прогонит их подальше.

– Мы никуда не уйдем, – подал голос один из этих несчастных. – Мы не уйдем без скрытого имама!

– Отдайте нам нашего повелителя! Он обещал нам рай! – заговорили и другие.

– Он солгал вам! – возмутилась Джейран, сразу вспомнив свои приключения. – Он обманул вас, как Иблис и змей обманули Адама, подсунув ему яблоко! Он не имеет власти над раем, чтобы пускать туда таких, как вы!

– Но мы ведь уже побывали там! – был ответ.

Джейран собралась было раскрыть рот, чтобы поведать, как она служила банщицей в райском хаммаме, но Гураб Ятрибский, которого джинн успел спустить наземь, подошел к ней и тихо положил ей руку на плечо.

– Не убеждай тех, кого сейчас убедить невозможно, о красавица, – сказал он. – Их преданность скрытому имаму такова, что лишь близкое знакомство с ним способно излечить их от этой хвори. Посмотри на него, о Джейран! Он молод и прекрасен, как сбежавшая из рая гурия! Я вижу на его лице приметы дурного нрава, но эти несчастные ослеплены. Если ты лишишь их сейчас этого скрытого имама, они разойдутся по разным городам и странам, храня воспоминание о его красоте, благородстве, обещаниях и изречениях. И они будут рассказывать другим людям о скрытом имаме, и возникнет прекрасное предание, и кто-нибудь воспользуется им, и назовет себя скрытым имамом – а люди будут ждать чуда, и поверят проходимцу, и из этого выйдет много бедствий…

Джейран, не в силах уследить за рассуждениями старого фалясифа, озадаченно кивала.

– Поэтому, о красавица, их нужно оставить вместе с этим юношей, – завершил Гураб Ятрибский. – О Маймун ибн Дамдам!

– Слышу и слушаюсь, – отвечал джинн.

– Отведи этих людей в Южную башню, а потом поищи среди развалин гнусного завистника аш-Шамардаля и доставь его туда же.

– Разве что его тело, о шейх. Посмотри – Пестрого замка больше нет, аш-Шамардаль погиб в развалинах, – возразил Маймун ибн Дамдам.

– Плохо же ты знаешь эту породу людей! – развеселился старый фалясиф. – Ты никогда не пытался утопить кусок сухого навоза? Вот точно так же и с аш-Шамардалем. Не так уж просто погубить гнусного завистника! Клянусь Аллахом, он сейчас сидит на каком-нибудь камне и смертельно завидует мне из-за того, что я свободен от жажды власти, тебе – потому, что ты умеешь летать, звездозаконникам – за их великие знания, этому поддельному скрытому имаму – из-за его юности и прелести. Он даже готов позавидовать этим несчастным, которых сбил с пути, из-за того, что они еще не ощущают всей глубины своего падения, а он уже ощутил.