Шедоудейл
Шрифт:
Женщина пожала плечами. «Немного того, немного этого. Капельку чего-то еще».
Адон потер грудь и попытался выровнять дыхание.
«Я Джаела Сильвермейн», — сказала женщина. «А кто…»
До Адона с барной стойки донеслось легкое шипение. Один из кусочков льда растаял, и сквозь напиток проплыла янтарная полоска. «Адон», — произнес жрец, затем пожалел об этом.
«Отвратительный шрам, Адон. В Храме Тайморы есть могущественные целители, которые возможно смогли бы помочь тебе. У них есть неплохая коллекция целебных снадобий. Ты уже был у них?»
Адон покачал головой.
«Как ты получил такую отметину? Случайно или нарочно?»
По коже Адона пробежали мурашки. «Нарочно?»— сказал он.
«Многие воины носят подобные отметины как доказательство храбрости». Ее глаза были чисты и ясны. Она подбирала каждое произнесенное ей слово.
«Да», — саркастично ответил жрец. «Что-то вроде этого».
Адон схватил стакан и сделал еще один глоток. На этот раз его голова слегка онемела и в ушах раздалось жужжание. Затем и это ощущение исчезло.
«Тост!»— закричал кто-то. Голос раздался в опасной близости. Адон повернулся и увидел какого-то незнакомца, занесшего кружку над его головой. У незнакомца была шевелюра из вьющихся волос, и он выглядел как опытный ветеран, поучавствовавший во множестве схваток. Его огромная рука взмыла в воздух и хлопнула Адона по плечу.
«Тост за воина, который встретился с силами зла и покончил с ними во имя Долин!»
Адон попытался перебить его, но его поглотила волна криков и каждый мужчина и женщина приветствовали его. После этого многие подались к нему и похлопали по спине. Никто не отводил взгляда от шрама, который сиял на его лице. Они разделили его историю битв, и Адон ощутил себя дома. Спустя час стул рядом с ним царапнул пол и к нему подсела прекрасная рыжеволосая девушка из прислуги.
«Прошу», — сказал Адон, склонив голову, — «Я хочу остаться один». Но когда он посмотрел вверх, то женщина все еще сидела рядом с ним. «В чем дело?»— сказал он, затем понял, что она смотрит на его шрам. Он отвернулся и закрыл эту сторону лица рукой.
«Красавчик, ты не должен прятаться от меня?»— сказала она.
Адон осмотрелся вокруг, чтобы увидеть с кем это она говорит. Женщина смотрела на него.
Волосы женщины были пышными, с густыми локонами, которые опускались до ее плеч и обрамляли нежные черты ее лица. Глаза были нежными, небесно-голубыми, а элегантные линии ее лица идеально сочетались с озорной улыбкой. Ее одежда была простой, но она держала себя с царственной уверенностью.
«Что ты хочешь?»— тихо произнес Адон.
Ее глаза просветлели. «Танцевать».
«Здесь нет музыки», — сказал Адон, качая головой.
Она пожала плечами и протянула ему руку.
Адон отвернулся и уставился в глубины новой порции напитка. Женщина опустила руку и села рядом с Адоном еще раз. Наконец он вновь посмотрел на нее.
«Несомненно у тебя должно быть имя?»— сказала она.
Лицо Адона потемнело и повернулся к ней. «Тебе здесь не место. Иди займись своими делами и оставь меня в покое».
«Чтобы ты один переносил боль?»— сказала она. «Чтобы ты утопил себя в море жалости к самому себе? Такое поведение с трудом соответствует настоящему герою».
Адон едва не задыхался от ярости. «Ты думаешь что я герой?» На его лице застыла мерзкая ухмылка.
«Меня зовут Рени», — сказала она и вновь протянула руку.
Адон пытался держаться спокойно и в знак приветствия пожал ее руку. «Я Адон», — сказал он. «И я кто угодно, но не герой».
«Позволь мне судить об этом», — сказала она и погладила его по лицу, словно на нем не было шрама. Ее рука скользила вниз по его щеке, груди и рукам, пока она наконец не взяла его ладони в свои и не попросила поведать ей его историю.
С неохотой, Адон вновь поведал историю путешествия от Арабеля, не вдаваясь в особые подробности. Он рассказал ей все, за исключением секретов о богах, которые он узнал. Это он решил оставить при себе.
«Ты герой», — сказала она и нежно поцеловала его в губы. «Твоя судьба в том, чтобы противостоять подобным опасностям и стойко переносить их».
Стоявший неподалеку солдат засмеялся, и Адон решил, что это он был объектом насмешки. Он отскочил от девушки и бросил несколько золотых монет на стойку бара. «Я пришел сюда не для того, чтобы надо мной насмехались!»— яростно крикнул он.
«Но я не…»
Но Адона уже уходил, прокладывая свой путь через путешественников и солдат, заполнивших таверну. Он выбрался на улицу и почти час блуждал, прежде чем остановился и прислонился к стене крошечного магазинчика. В этот момент на металлической вывеске с именем владельца заведения блеснул лунный свет и Адон смог разглядеть свое отражение на металле. На какой-то миг шрам казался почти незаметным, но когда он поднес свои пальцы к изуродованной плоти, то изображение исказилось, так что шрам показался еще больше чем он есть на самом деле. Отвернувшись, Адон проклял свои уставшие глаза, за то, что они подвели его.
Блуждая по городу, Адон думал о женщине, Рени, и ее огненных волосах, столь похожих на Сан. Его крик на женщину был позорен. Он знал, что должен извиниться. На пути назад в таверну его остановил патруль, затем отпустил. «Я помню этот шрам», — сказал один из них.
Дух Адона упал. Он добрался до «Старого Черепа», и после нескольких минут блужданий по бару, он сел на то же самое место и подозвал Джаелу Сильвермейн. Он поведал ей историю о рыжеволосой девушке по имени Рени, и Джаела лишь кивнула в самый темный угол комнаты. Рени была там. Она сидела рядом с каким-то человеком. Она использовала те же жесты, что и во время беседы с Адоном. Она подняла глаза, увидела взгляд Адона, и тут же отвела их.
«Она должно быть учуяла твое золото», — скакзала Джаела, и Адон внезапно понял истинные намерения Рени. Спустя мгновение он вновь оказался на улице, злость переполняла его. Вдалеке он увидел шпили храма, и направился к нему, снова миновав тот же самый патруль.
Целители храма, — подумал он. Возможно их снадобья смогут убрать шрам.
Храм Тайморы в Шедоудейле не был похож на тот, что стоял в Арабеле. Адон прошел мимо могучих колонн, на вершине которых горели небольшие наблюдательные огни. Обширные двойные двери храма не охранялись, и рядом с ними на боку лежал большой, блестящий гонг. Адон направился к дверям, когда внезапно из темноты позади него раздался голос.