Чтение онлайн

Прибрав вожака, я осмотрел обеденный зал. Тут всё уже было кончено. Всех, кто попытался противиться, волчата Бересты порвали без раздумий.

— Не тронь! — выкрикнул я, приметив как один из них нацелился добить Топорка. — Этого вяжите, да повязку на рану наложите, чтобы кровью не истёк.

— Ну и чего вы тут учудили? — входя в обеденный зал, спросил трактирщик.

Каких только побоищ ему за свой век не доводилось видеть, а потому страха в нем не было ни капли, как впрочем и желания попадать под раздачу. Поэтому как только завертелось, он поспешил удалиться, прихватив с собой и прислугу. Но едва всё стихло, вновь появился полноправным хозяином. И отнеслись к нему соответственно.

— Здрав будь, дядька Василь, — поздоровался я.

— И тебе поздорову, Шелест. Так ты объяснишь, чего тут учудил?

— Топорок хотел княжну Марию выкрасть, я ему помешал. Из-за того и весь сыр-бор.

— Чего хотел Топорок!? — опешил трактирщик.

— Ты всё верно расслышал, дядька Василь. А Архип его покрывал, перед рассветом они собирались бежать, — продолжил я просвещать хозяина заведения.

Одновременно с этим я сдёрнул с всё ещё живого и стенающего вожака кафтан, и взрезал на спине рубаху. От-тано как! Значит не ошибся и у него действительно имеется пара узоров. Но если у крестьян повсеместно это «Сила» и «Выносливость», то тут в наличии «Ловкость» и «Быстрота». Оба узора заточены под бойцовские качества. Первый способствует координации движений, их рациональной амплитуде и ориентировке в пространстве. Второй улучшает реакцию. То-то он меня едва не достал.

— Ну и пришёл бы к людям, да толком всё рассказал, а не устраивал побоище?

— Так и хотел сделать.

— И чего же не сделал?

— А ты порасспроси Тукана кто его за мной отправил, да зачем.

— Хм. Нужен мне тот Тукан, как зайцу пятая нога. Да аккуратней вяжи, олух царя небесного! Коли дух испустит до того как к стражникам попадёт, ничего у нас тут не закончится, — прикрикнул дядька Василь на молодого ватажника, связывавшего Топорка.

Трактирщик? Так оно и есть. Только возможности и авторитет такие, что если кто и был настоящим хозяином Чижовки, то это он. Хотя всех его людей вышибала, повар, да подавальщицы. Умеет этот хитрован выдерживать баланс, да так, что ни у кого к нему претензий нет, а народ за него кто в глотку вцепиться готов, а кто Бога молит за его здравие.

Подозреваю, что и нормальное отношение на Чижовке ко мне во многом связано с дядькой Василём. Без понятия чем я ему приглянулся, но даже Архип хотя и вёл себя со мной с эдакой толикой покровительства, никогда не задевал. И наверняка убивать меня в подворотне не стали, а решили привести для разговора именно по инициативе хозяина трактира. Хм. Быть может Тукан действовал как раз в обход прямого приказа авторитетного вожака. К чему ему говорящая голова при свидетелях?

Вот такой непростой дядька. И коль скоро он повёл себя именно так, а не иначе, то и сомнений никаких, быть слободе под ватагой Бересты.

Несмотря на поздний, а вернее ранний час, так как уже начались предрассветные сумерки, князь Долгоруков не спал и работал в своём кабинете. Обстановка дорогая, но без вычурности, всё выдержано в строгом стиле, что свидетельствует о хорошем вкусе.

Иван Митрофанович богат, входит в ближний круг императора, является членом Правящего сената и весьма влиятелен. Поэтому в показной вычурности попросту не видел смысла, предпочитая скромность, которую не доводил до маразма. Одежда из дорогой ткани, но без излишнего золотого и серебряного шитья. Из драгоценностей только кольца с бриллиантами, имеющими практическое значение.

— Дозвольте, ваша светлость? — заглянув, спросил дьяк, личный помощник князя.

— Входи, Фадей Константинович, — закрывая папку с документами, позволил князь.

— Простите, Иван Митрофанович, — поклонился дьяк.

— То есть, выяснить ничего не удалось? — недовольно сжал губы Долгоруков.

— Увы, управиться с узором «Повиновения» не получилось. Мы были крайне аккуратны, но в какой-то момент у него изо рта пошла пена, а затем он испустил дух. И в этот раз лекарь уже не сумел ему ничем помочь.

Князь нарочито аккуратно отложил перо, чтобы не сломать его. Причина вовсе не в бережливости князя, а в том, что он не любил проявлять эмоции на людях. А он сейчас был зол. Нет, он был в бешенстве.

Кто-то посмел поднять руку на его дочь! Но кто? Этот вопрос не давал ему покоя. Недругов у него хватает, но по кому нанести ответный удар, чтобы неповадно было?

А может её и впрямь пытались умыкнуть чтобы сделать из неё оборотня? Мог кто-то покуситься на его кровиночку, чтобы усилить свой дар? Если верить летописям, то в старину глубокую некоторым волхвам такое было по силам. Но даже если те знания и имелись, они уже давно утрачены, став легендой, где правду не отличить от вымысла.

Хотя волколаки вовсе не выдумка, как и возможность усилить дар с помощью их желчного пузыря. Это он знает доподлинно. Но неужели кто-то и впрямь сумел найти способ создавать оборотней? Слухи об этом ходят, но они были всегда, так и оставшись неподтверждёнными.

Тайная канцелярия неоднократно расследовала подобные сведения, и всякий раз оказывалось, что зверь выкупался у охотничьих команд, пробавляющихся охотой на волколаков. Тайна же приобретения права его убийства объяснялась нежеланием покупатели афишировать усиление своего дара.

Так что, возможность этого Долгоруков допускал меньше всего. А вот то, что кто-то решил покуситься на членов его семьи, выглядело куда реалистичней. И он выяснит кто это был. А после ударит в ответ так, чтобы другим неповадно было.

— Кому ты поручил дознание по этому делу?

— Лучшему твоему дознатчику, Мирошкину.

— Хорошо. Выдай ему на расходы тысячу рублей. Пусть не скупится на награды, будет мало, добавим ещё.

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Ступай.

— Здравствуйте, Пётр Анисимович, — приветствовала меня княжна.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — не придав этому особого значения, практически холодно ответил ей я.

А что такого? Мне с ней детей не крестить, и вообще, не моего поля ягода. Не верь людям, не будет и разочарований. Вот в своих близких я уверен на все сто, а остальные для меня лишь попутчики, союзники, никто или враги.

Княжна как раз относилась к категории никто, ибо одна мысль о том, что мы можем быть союзниками вызывала только смех. В понимании сильных мира сего, подобные мне могут им только служить. Сейчас в ней говорит юношеский максимализм, как впрочем и в течении последних трёх недель. Угу, это далеко не первый раз, когда она мне докучает, хорошо хоть я не такой частый гость в гимназии.