Шепот страсти
Шрифт:
– Чокнутая сука!
Какой-то мужчина дернул Еву, разворачивая лицом к себе. Лет тридцати с небольшим, с искаженным болью лицом и красными от слез глазами. Джо узнал в нем Билла Вернера, отца одного из пропавших детей.
– Даже не пытайся им помешать! – прохрипел Вернер. Он схватил Еву за плечи и начал трясти ее. – Пусть они убьют его. От тебя и так было слишком много неприятностей, а теперь ты снова за свое. Отступись, черт тебя дери. Дай им поджарить сукиного сына.
– Не могу. Как вы не понимаете? Они же потерялись. Я должна…
– Держись-ка от нас подальше, а не то я сделаю так, что ты еще пожалеешь…
– Оставьте ее в покое. – Джо встал между Вернером и Евой. – Вы разве не видите, что ей еще хуже, чем вам. Все эти месяцы Фрейзер издевался над ней так, что другая просто сошла бы с ума. И в конце концов, он так и не сказал, где закопал Бонни.
– Да к черту ее! Фрейзер убил моего мальчика, и я не позволю ей снова стащить мерзавца с электрического стула.
– Думаете, я не хочу, чтобы его казнили? – Сжав кулаки, Ева шагнула к Вернеру. – Он – чудовище, и я готова убить его собственными руками. Но нельзя же… – Она отчаянно тряхнула головой. – Что толку спорить? Времени уже не осталось. Сейчас почти полночь. Они убьют его, и Бонни потеряется навсегда.
Она вдруг повернулась и побежала к тюремным воротам.
– Ева! – Джо бросился за ней.
Она уже стучала по воротам кулаками.
– Откройте! Впустите меня! Вы должны меня впустить. Пожалуйста, не надо…
Треск затворов… Мигание фотовспышек…
К ним уже направились охранники.
Джо попытался оттащить ее, но тут ворота открылись.
К собравшимся вышел начальник тюрьмы.
– Остановитесь, – умоляюще обратилась к нему Ева. – Вы должны отложить…
Начальник тюрьмы сочувственно посмотрел на нее и покачал головой.
– Возвращайтесь домой, мисс Дункан. Все кончено. – Он прошел мимо нее к телекамерам.
– Кончено? Нет!
Глядя прямо в направленные на него камеры, начальник тюрьмы ограничился коротким заявлением:
– Просьба об отсрочке исполнения приговора отклонена. Ральф Эндрю Фрейзер был казнен четыре минуты назад и признан мертвым в 00:07.
– Нет!
В вырвавшемся крике было столько же боли и отчаяния, как и в плаче потерявшегося и уже утратившего надежду ребенка.
У Евы подогнулись колени, она осела и упала бы, если б не Квинн.
Подхватив ее на руки и не сводя глаз с застывшего в мучительной гримасе лица, он торопливо направился к парковочной площадке.
И вдруг из-под опущенных век выкатились и поползли по бледным щекам две слезинки. Те, что она так упрямо отказывалась проливать по Бонни. «Может быть, это и есть начало исцеления», – подумал Джо.
– Сэр, – окликнул его охранник. – Я могу что-нибудь сделать? Вам помочь?
– Нет. – Джо посмотрел на Еву и внезапно ощутил могучий, неудержимый прилив любви, наполнивший его силой и новой надеждой. – Спасибо. Мы справимся сами. – Он прижал Еву к себе и ступил за границу светлого круга, на территорию погруженной в темноту парковки. – Она – моя.
Глава 9
Больница Святого Иосифа
Милуоки, штат Висконсин
Наше время
Моя…
Столько лет. Всегда моя…
Даже в той мягкой, мерцающей темноте, что пыталась забрать его у нее, Джо помнил, как все было, и ощущал рвущую душу печаль.
Ева…
Но Ева была далеко, и он уже почти не чувствовал ее.
– Ну так вернись к ней. Ты ей нужен.
Бонни. Он не мог ее видеть, но ее образ был перед ним. Девочка с кудрявыми рыжими волосами и улыбкой, которая рассеивала тьму. Бонни, доминировавшая в его жизни с того самого дня, когда он понял, что любит Еву. Он даже не удивился, что видит ее. Разве это не естественно? Джо и раньше видел дух девочки. Когда она пришла впервые, он решил, что сходит с ума, что постоянные поиски ребенка как-то повлияли на его психику. Понадобилось немало времени, прежде чем Джо признал – в том, что воспринимается им как реальность, есть исключение в форме призрака Бонни. На его отношения с Евой это, в общем-то, никак не повлияло; она продолжала поиски дочери, и постепенно жизнь, воспринимавшаяся поначалу как бремя, превратилась в чудесный дар.
– И все благодаря тебе, – мягко сказала Бонни. – Но это еще не конец. Ты нужен маме. Чувствуешь, как ей больно?
Да, он чувствовал.
– Не думаю, что смогу вернуться. Ты можешь прекратить это. Она любит тебя.
– Она и тебя тоже любит. И я люблю тебя, Джо.
– Неужели? Знаешь, я ведь злился на тебя. Она не желает прекращать поиски, хотя они приносят ей только боль.
– Как же мне не любить тебя, когда ты любил ее и заботился о ней? А твои чувства ко мне не важны. Я знаю, что ты всегда желал ей только добра. Но ты не можешь уйти от нее сейчас. Очень скоро наступит время, когда она будет нуждаться в тебе больше, чем когда-либо.
– Вот как? Тогда мне надо быть рядом с ней. Но я не уверен, что сумею вернуться.
– Сумеешь. Теперь мы вместе, и у нас есть цель. Ты видишь ее?
Ева.
А дальше, за ней, что-то еще.
– Это… конец?
– В круге нет конца, но иногда узелок распускается… Наверное, это и можно назвать концом. Но ей не обойтись без тебя. Ты всем нам нужен, Джо.
– Тогда я вернусь. Как-нибудь…
– Нет, держись за мою руку. Так будет легче.
Она взяла его за руку, и Джо вдруг почувствовал, что его как будто пронизывает и обволакивает свет.
– Господи…
– Видишь, тьма расступается. Теперь ты видишь ее яснее. Силы возвращаются, ты это чувствуешь, Джо?
– Да.
– Мы уже почти пришли. Держись. Я не отпущу тебя. Как ты никогда не отпускал ее.
Свет. Сияние. Любовь.
Он увидел лицо Евы в окошечке палаты, и сердце заколотилось с новой силой.
Я иду, Ева. Не бойся. Я возвращаюсь.
– Сейчас я отпущу тебя, Джо, – сказала Бонни. – Ненадолго. Потом я снова буду с тобой, но сейчас ведь ты и без меня обойдешься, правда?
– Да. – Он смотрел на Еву и не мог отвести взгляд. И как только ему могло прийти в голову, что он сможет оставить ее? – Все в порядке, Бонни. Ты можешь идти. Теперь я сам о ней позабочусь. Она ведь моя.
– Нет, – улыбнулась Бонни. – Она наша, Джо.
Бонни ушла, но золотистое сияние осталось, и оно не давало тьме сомкнуться.
Ждать, пока мрак рассеется совсем, Джо больше не мог.
Он открыл глаза.
И улыбнулся Еве.
Джо улыбался ей!