Шепот судьбы
Шрифт:
«Мир не так прост, каким кажется. Арда, Валинор, все сущее – лишь островки в море бесконечного пламени. Тысячи лет назад, маленький-маленький кусочек этого пламени случайно обрел разум и сотворил все, что мы знаем. Илуватар, Эру, слышал имена?»
– Слышал, – буркнул Альк. – Ну и что? Если ты скажешь такое любому охотнику Манвэ тебя самого сделают частичкой пламени!
«Не обижай побратима,» – наставительно заметил Соран.
Альк вскинулся:
– Ты, вылупившийся на моих глазах! Ты меня учить собрался?!
«Еще как,» – невозмутимо заявил орел. – «Я-то понял все о чем писал Дорри. И Юрми понял. А ты делаешь вид, словно дурак – вот и не обижайся, коли за дурака примут!»
Альк стиснул зубы.
– Хорошо. Поговорим серьезно, – он ткнул пальцем в свиток. – Почему я должен верить этому Дорри? С чего он взял, что разгадал сущность Эру?
«А там все написано,» – парировал Соран. – «Дорри знал, как появился Великий Орлангур, знал срок, потребовавшийся Золотому Дракону для осознания себя, знал результат сражения едва-едва родившегося духа с могущественнейшими из Валар, и рассчитал необходимую энергию. Орлангур и Эру – существа одного вида. Мне его вычисления кажутся весьма убедительными!»
– Допустим, – Альк упрямо скрестил на груди руки. – Но дальше он пишет, что... – юноша поднял пергамент и прочитал вслух: – «...можно создать миниатюрную флюктуацию в Предвечном пламени, это вызовет турбулентное завихрение потока вокруг препятствия и породит резонансное колебание, которое станет само себя поддерживать», – отложив свиток, Альк воззрился на орленка. – Только не хвастай, будто понимаешь смысл этой фразы!
«Конечно понимаю,» – Соран излучил веселость. – «Это знает любой крылатый, хоть раз видевший смерч. Дорри говорит о камешке – маленьком камешке, который, будучи брошенным в текущую воду, порождает водоворот.»
Он распростер левое крыло над снегом, резко опустил его и поднял. Завихрение воздуха потянуло следом за крылом несколько маленьких воронок, снежная пыль разлетелась в стороны.
«Дорри пишет, что резонансное колебание внутри Предвечного пламени может нарушить тончайшее равновесие, в котором пребывает разум Эру, и он попросту расстворится – перестанет существовать,» – очень серьезно сказал орел. – «Это шанс для всех нас, даже для Валар, обрести наконец свободу.»
– Какую свободу?! – Альк схватил побратима за крыло. – А если вместе с Эру погибнет и все, что он создал?!
«Соран, передай ему!» – я подался вперед. – «Альк, Арда не может погибнуть, она материальна. Это островок, плывущий в потоке Предвечного пламени. Колебание породит небольшую волну, Дорри рассчитал даже сколько времени продлится эффект. Мы просто ничего не заметим – а воля, державшая всех нас в цепях, погубившая Нуменор, превратившая наш прекрасный мир в очаг непрерывной войны – эта преступная воля исчезнет навсегда!»
Орленок передал слова Альку и обернул ко мне голову:
«Я еще добавил, что нет более достойного подвига, если смертный, самый слабый из творений Эру, победит создателя, доказав всем свое право на свободу!»
«Молодец,» – я потрепал его по крылу. – «Хорошо сказано.»
Но Альк мрачно мотнул головой.
– В этом деле я вам не помощник. Соран, отнеси меня вниз, в долину. Я поеду в Гондор и стану скульптором. Буду жить, как полагается смертному.
Изумленный орленок моргнул и что-то сказал побратиму. В ответ, тот неожиданно вскочил и с силой топнул ногой:
– Не хочу! Я не хочу вас бросать! Это вы... – он запнулся и пару мгновений не мог говорить. – Ну зачем вам это?! Мы же прекрасно жили в пустыне, никому не мешали! Думаете, если вы совершите свой «подвиг»... – он пнул пергамент – ...вам за это «спасибо» скажут?!
«Нас сожгут» – ответил я жестом.
Альк, сглотнув, уставился на меня.
– Юрми... – взмолился он. – Ты же эльф. Ты самый спокойный из нас, эльфы никогда не спешат. Ну скажи, ЗАЧЕМ вам это надо? Тебе мешает Эру? Или тебе?! – он обернулся к орлу.
«Знаешь, мои родители тоже спокойно жили и никому не мешали,» – сурово ответил Соран. В его глазах мерцал недобрый огонек. – «И родители Юрми. И наши дети, если мы успеем их завести – они будут недоумевать, за что весь мир ненавидит их отцов!»
Альк поник.
– Но ведь должен быть иной путь... – прошептал он едва слышно. – Зачем уничтожать? Зачем нести смерть? Одумайтесь, вы же не люди! Почему для вас нет иной дороги?!
«Укажи!» – я резко шагнул вперед. – «Укажи нам дорогу!»
– Я не знаю! – крикнул Альк. – Я не знаю верного пути! Мне ясно лишь, что ваш путь неверен!
Он схватил меня за руки.
– Юрми, так нельзя. Только не так. Это же чудовищно глупо! Как мы смеем называть себя разумными существами, если не видим ни одного выхода кроме звериного?!
Альк обратил блестящие от слез глаза к Сорану.
– Вцепиться в горло, убить любого, кто стоит на пути – так сделает зверь. Зверь! А мы не звери, мы не должны убивать!
Орленок грозно приоткрыл клюв.
«Ты слышал о Нуменоре?» – спросил он с такой яростью, что даже я вздрогнул.
Альк с трудом кивнул.
«Ответь: как назвать того, кто уничтожил Нуменор? Разумным? А? Разумным?!» – Соран смотрел на побратима с высоты своего роста. – «Я тебе скажу, как! Тех, кто истребляет народы, мы зовем чудовищами! И не смей оскорблять зверей сравнением!»
Он расправил крылья и схватил Алька громадной лапой за телогрейку. Я вскочил:
«Соран, не надо!»
«Не бойся, я просто отнесу его в долину и оставлю там,» – все еще гневно отозвался орленок. – «Потом мы за ним вернемся. Может быть.»
– Юрми! – испуганный Альк пытался вырваться. Соран что-то сказал ему и, прежде чем юноша ответил, рванулся в небо, взвихрив за собой снежную пыль. Крик Алька быстро пропал вдали.
4
Соран не возвращался целую вечность. Я нервно ходил по снегу, пару раз перечитал пергамент. Дорри, очевидно, был очень мудрым гномом, но даже его воля не выдержала подобного знания. А мы? Разве мы лучше? Мудрец, вникнувший в самые сокровенные тайны мироздания, не счел себя вправе перейти к действиям. Мы же всего лишь юнцы, дети трех незначительных народов, обученные полубезумным стариком и насмотревшиеся памяти орлов. Только час миновал с тех пор, как мы узнали секрет Дорри, а многолетняя дружба уже дала трещину... О, Элберет, что если мы и в самом деле не достойны? Что, если в стремлении к мнимой свободе, мы уничтожим нечто стократ более мудрое и лучшее, чем мы сами?!