Чтение онлайн

— Нет, ну правда, зачем? — повторила она. — Я читала в Интернете, что ведьмы раздеваются во время шабашей. Но ты же меня не в ведьмы будешь посвящать, а в готы. Там, — девчонка сделала неопределенный жест рукой, но Завулон понял, что она имеет в виду, опять-таки, Интернет, — написано, что для этого нужно пойти на кладбище и соприкоснуться с духами умерших. Или — пить вино из одного бокала, добавив туда по капле собственной крови. Я думала, раз мы не пошли на кладбище, то будем как раз пить вино…

— Выпить и правда не помешает, — Зед подумал, что поспешил, наверное, но — больно уж девица хороша. — Только не вина. У меня есть кое-что получше. Сейчас, — Артур вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с бутылкой виски "Jack Daniels" и двумя стаканами.

— Ого! — изумилась Алиса. — Слушай, а это… готично?

— Конечно, — кивнул Завулон. — Американские готы, к примеру, только его и пьют.

— Здорово, — улыбнулась школьница. — Зед, как я рада, что с тобой познакомилась!

— Это только начало, — произнес Артур. — Дальше будет еще круче.

Поставив бутылку и стаканы на журнальный столик, он подошел к резному комоду и достал оттуда несколько отпечатанных на принтере листов. — Вот, почитай пока, — протянув бумаги своей гостье, Завулон открыл виски. Алиса присела на диван.

"Посвящение в готы", — прочла она вычурный заголовок на первой странице.

— Нравится тебе в Ростове жить? — спросил пенсионер.

— Да не очень, — признался Гарик. — Скучно здесь, душно пыльно. И быдла полно кругом.

— Раньше здесь хорошо было, — мечтательно произнес старик. — Этот город когда-то звали "русским Чикаго". А еще — "азовским Ливерпулем" и "донским Вавилоном". Вон та улица, — собеседник панка махнул рукой в сторону Ворошиловского, — Большим проспектом звалась, а эта — сперва Загородней, а после уж — Большой Садовой.

"Странно, — подумал Гарик. — Вроде, до того, как Садовой стать, она улицей Энгельса называлась. Совки везде имена своих святош лепили".

Но дед, как тут же выяснилось, рассказывал ему не о советских, а о куда как более давних временах…

— Город наш быстро развивался, — говорил он. — В шестьдесят пятом году тут уже водопровод работал, а в первом — уж и трамвай электрический прошел.

Такого исторического мракобесия Гарик стерпеть не мог. Первый ростовский трамвай в две тысячи первом году? Ну ладно, водопровод в шестьдесят пятом, фиг его знает, как оно там, при совке на самом деле было — хотя тоже сомнительно. Но трамвай!

— Слушай, дед, ну что за пургу ты несешь? — от переизбытка чувств панк даже назвал почтенного собеседника на "вы", но тут же опомнился. — Ой, извините, я хотел сказать…

— Ничего, ничего, — улыбнулся старик. — Продолжай. Ты меня не обидел. Да что там — польстил даже.

— Я хотел сказать — с датами вы путаете что-то. Какой трамвай в первом году, когда эти трамваи уж лет сто, как по Ростову ползают?

— Давно здесь не был, — произнес старик. — Из эмигрантов я. Взял однажды и у… уехал. А теперь вот вернулся. Но насчет трамвая все верно я говорю — в тысяча девятьсот первом году он в Ростове и появился. Бельгийское акционерное общество учредило.

— А, в девятьсот первом! Ну, тогда понятно, — панк собрался сделать очередной глоток.

— Как сейчас помню, — сказал в этот миг сосед.

Гарик чуть было не выронил бутылку.

— Что?! — теперь-то он смотрел на деда как на сумасшедшего. — Что помнишь? — остатки вежливости покинули неформала. — Окстись, батька, тебе лет-то сколько?

— Много, сынок, — в тон ему произнес старик. — Очень много.

— Но не больше сотни же!

— И снова верно. Намного больше сотни. Вспомни, с чего мы начали разговор…

— С сатанизма. То есть, наоборот — с Христа. "Так вот, к чему он клонит, — сообразил Гарик. — Неужели правда?".

— Вот ты сказал мне сейчас — "окстись". А сам-то знаешь, хоть, что это значит?

— Не знаю, — признался панк. — Но так все говорят. А, нет, знаю! "Успокойся", вроде.

— А вот теперь не совсем верно. Слово это происходит от "окрестись", то есть — "крестным знамением осени себя". Как ты думаешь, станет такой человек, как я, это делать?

"Ну ни фига себе! — пронеслось в голове у Гарика. — Он или чокнутый на всю голову, или… А вдруг?".

Увлечение всевозможными оккультными и эзотерическими учениями в среде маргинальной молодежи — явление ничуть не менее распространенное, чем любовь к тяжелой музыке. Имена Алистера Кроули, Антона Шандора Ла Вэя и доктора Папюса можно услышать на тусовках почти столь же часто, что и названия наиболее популярных зарубежных рок-групп. Подавляющее большинство бульварных "магов" и "сатанистов" являются в этом смысле такими же позерами, как и в отношении собственно к субкультурам. "Это круто!", — взревел однажды со сцены волосатый дядька в кожаной сбруе, и готово — тысячи "ведьм", "колдунов" и "астральных путешественников" навечно влились в ряды бездольных рок-бродяг.

Истинные маги не говорят о своих способностях с простыми людьми почти никогда. Люди, стремящиеся стать магами (такое ведь возможно) или добившиеся серьезных результатов в ритуальном волшебстве, делают это крайне редко и осмотрительно. Ну а среди многочисленных тусовочных клоунов разговоры о "главных секретах мироздания" за бутылкой паленой водки — вполне обычное дело.

Как раз к таким "астральным" личностям принадлежал и Гарик. Но суть намечавшейся беседы он все-таки уловил. За похожими на бредни шизофреника речами старика скрывалась тайна невероятного долголетия, а возможно, что и бессмертия. И собеседник, кажется, намекал, что готов ею поделиться…

— Слушай, ну это стремно как-то, — сказала Алиса, отложив в сторону листки. — Я не готова.

— Почему? — приподнял бровь Завулон. — Что тебя смущает?

— Я… ну, это, — личико школьницы вновь сроднилось цветом с грудкой снегиря. — Я… девственница.

Зеда, в отличие от нее, данное обстоятельство нисколечко не смущало. Даже наоборот — воодушевляло. Свобода нравов, резко распространившаяся по России за последние пятнадцать лет, при всех ее преимуществах, существенно уменьшила чьи-либо шансы на встречу с девственницей даже четырнадцати лет, не говоря уже об Алисиных шестнадцати. "Такой кусочек упускать нельзя ни в коем случае", — подумал Завулон.