Чтение онлайн

К титулам Холмс относился без особого почтения — чего стоит только его тон в разговорах с королем Богемии, которого он счел недостойным такой женщины, как авантюристка Ирэн Адлер. Однако это нисколько не мешало ему общаться с самыми высокопоставленными особами. Тем более что в таких случаях он видимо отступал от своего правила всегда брать фиксированный гонорар. По крайней мере Ватсону он говорил: «Благодаря последним двум делам, которые позволили мне оказать кое-какие услуги королевскому дому Скандинавии и республике Франции, я имею возможность вести образ жизни, более соответствующий моим наклонностям».

Обращались к Холмсу и английские аристократы («Знатный холостяк», «Случай в интернате»), и зарубежные монархи («Скандал в Богемии»), и британские политики («Второе пятно», «Его прощальный поклон»). А в рассказе «Чертежи Брюса-Партингтона» дается прямой намек на то, что Майкрофт попросил его расследовать это дело по поручению самой королевы Виктории.

В большинстве случаев не дается никаких указаний на то, откуда королям, герцогам и министрам известно о способностях Холмса, но судя по тому, что они соглашаются на все его условия, сведения они получили от того, кому полностью доверяют. Можно предположить, что британские аристократы и политики в основном обращались к нему по рекомендации Майкрофта. Ну а что касается иностранцев, то остается лишь гадать, кто первым воспользовался его услугами и сделал ему рекламу за пределами Британской Империи.

Даже если бы Конан Дойл был провидцем, способным заглянуть на сто лет вперед, он и то не мог бы наделить своего героя пороком более актуальным для будущих читателей. Причем, Холмс принимает не широко популярный опиум, а морфий (предшественник героина) и кокаин, который только в 1885 году начали продавать в виде раствора для инъекций.

О вреде опиума и морфия к концу XIX века уже знали, но вот о кокаине в конце 1880-х среди ученых всего мира развернулись ожесточенные споры: лекарство это или отрава. В 1887 году, когда был написан «Этюд в багровых тонах», как раз вышла последняя работа будущего отца психоаналитики, Зигмунда Фрейда, в защиту кокаина.

Конан Дойл, будучи врачом и вообще передовым человеком, конечно знал об этих спорах, а также о том, что к началу 1890-х кокаин был признан таким же опасным, как опиум и морфий (хотя до какой степени они опасны, он все-таки не представлял — это выяснилось гораздо позже).

Потому и Холмс у него знает о вреде наркотиков, однако пренебрегает опасностью и считает, как и все в его время, что легко сможет избавиться от наркотической зависимости, если захочет. «И наркотики вредят здоровью, — говорит он Ватсону. — Но зато я открыл, что они удивительно стимулируют умственную деятельность и проясняют сознание. Так что их побочным действием можно пренебречь».

У меня странный организм. Я не помню случая, чтобы работа утомляла меня. Зато безделье меня изнуряет.

Однако Ватсон шуток со здоровьем не понимает, поэтому очень болезненно относится к привычке своего друга и пытается его урезонить: «Но подумайте, какую цену вы за это платите! Я допускаю, что мозг ваш начинает интенсивно работать, но это губительный процесс, ведущий к перерождению нервных клеток и в конце концов к слабоумию… Как можете вы ради каких-то нескольких минут возбуждения рисковать удивительным даром, каким природа наделила вас?»

К сожалению, теперь Холмс-наркоман — это уже некий штамп, за которым теряется настоящий Холмс. Во многих фильмах, а также рассказах, написанных другими авторами, он законченный наркоман, не расстающийся со шприцом. Хотя у Конан Дойла он принимает наркотики очень редко и только в то время, когда страдает от безделья. Более того, в поздних рассказах он с помощью Ватсона избавляется от пагубной привычки. И судя по тому, как это описывается, Конан Дойл повидал немало наркозависимых людей и хорошо знал, о чем пишет:

«Я по опыту знал, как опасно оставлять без работы его чрезвычайно активный мозг. Много лет я боролся с его пристрастием к наркотикам, которое одно время чуть было не погубило его поразительный талант. И теперь, даже в состоянии безделья, он не испытывал влечения к этому искусственному возбудителю. Но я понимал, что опасная привычка не уничтожена совсем, она дремлет; и всякий раз, как я замечал его осунувшееся аскетическое лицо и беспокойный блеск в глубоко посаженных глазах, я чувствовал, что сон неглубок и пробуждение близко».

Поскольку проблема наркомании не теряет актуальности, вопрос о пагубном пристрастии Холмса поднимался в большинстве экранизаций. Конечно, кроме рассчитанных на семейный просмотр — в советском сериале с Ливановым, например, наркотики вообще не упоминаются.

Впрочем, времена споров давно прошли, наркотики безоговорочно осуждаются, и это находит свое отражение в кинематографе. Причем по нему хорошо видно, как меняется общественное мнение.