Чтение онлайн

Время от времени становится популярным миф, что Холмс — большой неряха. Частично это заблуждение держится на словах доктора Ватсона в «Обряде дома Месгрейвов»: «Это было самое беспорядочное существо в мире, и его привычки могли свести с ума любого человека, живущего с ним под одной крышей».

Многие помнят, что Холмс «держит свои сигары в ведерке для угля, табак — в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалывает перочинным ножом к деревянной доске над камином». А уж о том, что когда ему хотелось пострелять, «он, усевшись в кресло с револьвером и патронташем, начинал украшать противоположную стену патриотическим вензелем «V. R.», выводя его при помощи пуль» помнят все поклонники великого сыщика, потому что мало какая экранизация обходится без этого эффектного эпизода.

Кроме того, Ватсон писал: «Комнаты наши вечно были полны странных предметов, связанных с химией или с какой-нибудь уголовщиной, и эти реликвии постоянно оказывались в самых неожиданных местах, например, в масленке, а то и в еще менее подходящем месте…» Да и образ жизни Холмса был далек от упорядоченности: «Приливы кипучей энергии, которые помогали Холмсу в замечательных расследованиях, прославивших его имя, сменялись у него периодами безразличия, полного упадка сил. И тогда он по целым дням лежал на диване со своими любимыми книгами, лишь изредка поднимаясь, чтобы поиграть на скрипке».

«Больше всего мучили меня бумаги Холмса, — говорит Ватсон в «Обряде дома Месгрейвов». — Он терпеть не мог уничтожать документы, особенно если они были связаны с делами, в которых он когда-либо принимал участие, но вот разобрать свои бумаги и привести их в порядок — на это у него хватало мужества не чаще одного или двух раз в год… Из месяца в месяц бумаг накапливалось все больше и больше, и все углы были загромождены пачками рукописей. Жечь эти рукописи ни в коем случае не разрешалось, и никто, кроме их владельца, не имел права распоряжаться ими».

Из этого можно сделать вывод, что Холмса вообще не волновали никакие бытовые мелочи. Но все тот же доктор Ватсон полностью это опровергает, заявляя, что «в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью». Это подтверждает и его наблюдение в «Собаке Баскервилей», когда Ватсон находит прятавшегося на болотах Холмса: «Строгий спортивный костюм, кепи — ни дать ни взять турист, странствующий по болотам! Он даже остался верен своему поистине кошачьему пристрастию к чистоплотности: гладко выбритые щеки, рубашка без единого пятнышка».

Так что, видимо, правы те, кто представляет Холмса безукоризненно одетым джентльменом. А что касается беспорядка в квартире, то сам Холмс отлично знал, где у него что лежит, и можно с уверенностью сказать, что ему прекрасно работалось в том хаосе, который он вокруг себя создавал.

В борьбе с преступниками Холмс использовал не только силу своего ума. Поскольку расследования он вел лично, ему нередко приходилось прибегать к физическому воздействию, а иногда и применять оружие.

Совершенно точно можно установить, что Холмс владел как минимум двумя видами рукопашного боя — японской борьбой баритсу (о которой уже говорилось) и боксом. Причем боксом практически на профессиональном уровне. В «Знаке четырех» он говорит охраннику: «Я не думаю, чтобы вы забыли меня. Помните любителя-боксера, с которым вы провели три раунда на ринге Алисона в день вашего бенефиса четыре года назад?» Тот в свою очередь отвечает:

«Уж не мистера ли Шерлока Холмса я вижу?! А ведь он самый и есть! Как это я сразу вас не узнал? Вы не стояли бы здесь таким тихоней, а нанесли бы мне ваш знаменитый встречный удар в челюсть — я бы тогда сразу узнал вас. Э-э, да что говорить! Вы — из тех, кто зарывает таланты в землю. А то бы далеко пошли, если бы захотели!»

Навыки рукопашного боя Холмс применяет на практике например в рассказе «Знатный клиент», где к нему подсылают двух громил, вооруженных дубинками. В рассказе «Морской договор» он безо всякого оружия успешно справляется с преступником, вооруженным ножом. О физической силе Холмса можно судить и по эпизоду в «Пестрой ленте», где он без особых усилий выпрямляет согнутую кочергу.

Прежде всего револьвером. И у него, и у Ватсона были револьверы, и в некоторых рассказах они их использовали. Правда, по большей части чтобы показать преступнику и избежать сопротивления при аресте. Но иногда им приходилось и стрелять, как например, в «Знаке четырех». Ну и нельзя забывать о монограмме королевы Виктории, которую Холмс так мастерски выбил на стене.

Во-вторых, можно назвать шпагу — в «Этюде в багровых тонах» Ватсон писал: «Отлично фехтует на шпагах и эспадронах». Да и сам Холмс подтверждал это в «Глории Скотт». Кстати, при переводе «Этюда» на русский язык потерялось еще одно его умение — фехтование на деревянных рапирах (его можно увидеть в сериале «Элементарно»). Правда, ни в одном из рассказов на практике он ни шпагу, ни деревянную рапиру не применяет, но иногда использует как оружие свою трость.

И наконец еще одним оружием Холмса, которое судя по всему он носит с собой почти всегда, является хлыст. В рассказе «Шесть Наполеонов» Ватсон даже говорит, что «охотничий хлыст, в рукоять которого налит свинец» — это любимое оружие Холмса. Правда, там он всего лишь разбивает им гипсовый бюст. Но судя по другим рассказам, владеет он хлыстом виртуозно — в «Союзе рыжих» он даже выбивает им пистолет из руки преступника.