Чтение онлайн

Его руки, сжатые в кулаки, задрожали.

— И эта женщина, на которой я женился, эта девка, готовая пойти с каждым, обжирается тут и молчит. Знаете, что бы я с ней сделал, если бы имел больше мужества? Я бы… я…

Он внезапно умолк, спрятав лицо в ладони. Судорожные рыдания, похожие больше на лай собаки, сотрясали его тело. До этой минуты, хотя я и не чувствовал спокойствия, пестрое общество Лоррен меня забавляло. Но теперь я возненавидел людей за то, что они так малодушно наблюдали за тем, какие беды принесла война, их не затронувшая, Вилли Фландерсу.

Теперь все взоры устремились на Дороти, точно в спектакле, где очередная реплика принадлежала ей. Она подняла глаза, потом отложила вилку и лениво провела рукой по светлым волосам.

— Боюсь, после такого монолога один из нас должен будет уйти из-за стола, — процедила она. — Но, наверное, не я. У меня искреннее желание закончить десерт.

Я готов был убить ее в эту минуту.

Но Вилли Фландерс словно ничего не слышал. Он нащупал свой костыль, поднялся и заковылял в сторону двери.

На лице Лоррен появилось смущение. У нее действительно было доброе сердце, она не могла смотреть на людские невзгоды.

— Бедный парень, — вздохнула она. — Бедный… бедный…

Она даже рванулась пойти за ним, но я ее удержал.

— Нет, Лоррен, нужно оставить его одного.

Я знал, что он не стерпит ничьей жалости, и Лоррен тоже это поняла. Двери за Вилли захлопнулись.

Наш обед, если его можно так назвать, продолжался.

Никто не разговаривал. Все, и я в том числе, с облегчением приветствовали предложение Лоррен перейти в охотничий зал пить кофе и ликеры.

В молодости Лоррен провела целый год в сердце черного материка и дебрях Южной Америки, пережив там короткое, но страстное увлечение охотой на диких животных. Охотничий зал сделался памятником того сумасбродного времени: он был украшен шкурами и рогами всех известных крупных зверей.

Эта комната, по-моему, не соответствовала целям угощения гостей кофе и ликерами, но в доме Лоррен ни одно помещение ни для чего не годилось.

Гурьбой ввалившись в зал, мы убедились, что Вилли Фландерс уже сидит там в углу. И хотя бывший моряк был еще бледен, сильное волнение у него прошло. Он даже не посмотрел на жену, которая прошла мимо и начала быстро накачивать себя тминной настойкой.

Никто ни словом не обмолвился об инциденте за столом, правда, никто и не знал, что о нем думать.

Лишь бы как-то отвлечься, мы с Ирис стали разглядывать одну из стеклянных витрин с мелкими трофеями. В ней красовались духовые трубки и отравленные стрелы, которыми, вероятно, амазонские туземцы пытались засыпать Лоррен. Однако самым ужасным предметом в комнате была кукла «Лоррен» в натуральную величину, сидящая в кресле, напоминающем трон. Несколько лет назад необыкновенно талантливая художница попросила нашу хозяйку позировать ей, и полученного от позирования результата Лоррен не перенесла. Но по какой-то непонятной причине все же оставила эту куклу, которая теперь, наряженная в длинное зеленое платье, скалила зубы в идиотской улыбке. Мы с Ирис осматривали это чудовище, не зная, как выдержать до конца вечера.

Наверное, Лоррен тоже задумалась над этим спустя несколько напряженных минут, в течение которых разобщенные пары позвякивали чашечками с кофе; она вдруг взвилась на ноги и заулыбалась в приступе энергии, предвещающем новую чудесную мысль.

— Друзья, здесь страшно скучно, — громко объявила она. — Поедем в ренский клуб Дуга и поиграем. Ведь нет ничего лучше рулетки!

По мнению Лоррен, лучшим лекарством от неприятной ситуации были движение и разные забавы. Не знаю, правильна ли эта теория, но я еще никогда не видел, чтобы какое-нибудь предложение было принято с большим энтузиазмом. Все буквально выбежали из комнаты за плащами и накидками. Мы с Ирис помчались в нашу спальню, полосатую, точно зебра. Наверняка она представляла собой творение декоратора, имевшего безудержное пристрастие к выпивке.

Ирис, без сомнения, в жизни была интересней, чем на рекламных снимках. Жестом, свидетельствовавшим о волнении, она отбросила назад волосы.

— Питер, ответь, пожалуйста, ты считаешь этот отпуск неудачным? Ведь они страшные люди! Ты действительно хочешь ехать в Рено?

Мне было прекрасно известно пристрастие Ирис к игровым автоматам, и я ее поцеловал.

— Поедем, котенок. Лоррен попала в крайне неприятное положение. Хоть кто-то из доброжелателей должен быть при ней? Кроме того, я уже привык, что моя жена — кинозвезда. Я буду тобой гордиться.

Ирис взглянула на меня недоверчиво.

— Ты серьезно?

— Ну конечно. Одевайся, котенок.

Ирис накинула на плечи пелерину и подошла ко мне.

— Объясни, почему все эти мужья приняли столь неудачное приглашение Лоррен?

— Сам не пойму.

— Бедный Вилли Фландерс. Думаешь, он и вправду хочет убить Дороти?

— Я бы не винил его за такое маленькое преступление. Это превосходно повлияло бы на Дороти.

— А вдруг у него действительно убийство на уме? — вслух размышляла Ирис. — Тогда я буду замешана в преступлении, и меня выставят из Голливуда на основании параграфа, гласящего, что «…участие в позорных действиях чревато…» и так далее. Разве это не чудесно?

Жена подошла к столику, выдвинула ящик, достала оттуда безобразную пузатую копилку в виде свинки и спрятала ее в сумку.

— Готово, едем в Рено и покажем, на что мы способны, — заявила она.

В задачу этой ужасной свинки входило спасение Ирис от себя самой перед игровыми автоматами. Некий атавистический инстинкт боролся в ней со склонностью к азарту, и она тешила свою совесть, покупая на вырученные деньги облигации военного займа. Для меня она тоже купила такую странную свинью, но я запер ее в чемодан под кроватью. А Ирис без всякого стеснения таскала свинку повсюду, бросая во вместительное брюшко выигранную монету.

Шагая вместе с Ирис и свинкой по коридору, мы заметили, как щупленькая Мими Бурнет скользнула в комнату Дуга Даусона. Мими принадлежала к тому типу женщин, которые входят в комнаты других людей украдкой. Впрочем, меня нисколько не удивило, что невеста Френча тайком встречается с женихом Лоррен. И без того здешняя жизнь была довольно запутанной.

В холле мы увидели, что собрались первыми, и зашли в охотничий зал. Возле витрины с отравленными стрелами стояли двое: князь Лагуно и Дороти Фландерс, выглядевшая еще более обольстительной в белом горностаевом манто и длинных кожаных перчатках до локтей. Услышав наши шаги, они вздрогнули и резко обернулись.