Чтение онлайн

Волоча под руки с одной стороны Дуга, с другой Альвареца, она направилась к дверям, и все наше общество в унылой покорности последовало за ней. Буквально за несколько минут «чудесная рулетка» была забыта, и мы расселись вокруг лучшего стола танцевального зала «Дель-Монте». Кельнеры, обер-кельнеры и сам директор готовы были встать на голову, лишь бы наи-лучшнм образом обслужить Лоррен Плейгел и Ирис Дулич.

«Дель-Монте» считался одним из немногих ренских заведений, претендующих на элегантность. Прекрасный южноамериканский оркестр, приглушенное освещение должны были напомнить подобные заведения в Нью-Йорке. Но и тут не удалось избежать дикого скопления народа, такого характерного для Рено, Время от времени среди черных платьев и смокингов мелькала ковбойская рубашка или джинсы фермера.

Лоррен, которой, похоже, приелись ее гости не меньше, чем она им, на танцплощадке упоенно крутила бедрами со своим аргентинцем.

Судьбе было угодно, чтобы я оказался на углу стола рядом с Дороти, которая, точно монументальная колонна, отделяла меня от Ирис. Моя жена по-прежнему держала свинку и оживленно о чем-то рассказывала Френчу. Не успел я придумать какого-нибудь объяснения, чтобы, наклонившись над бюстом Дороти, пригласить Ирис на танец, как перед ней вырос князь Лагуно и, переломившись в изысканном поклоне, увел мою жену на танцплощадку.

Это обрекло меня на безраздельное общество Дороти. Подали напитки и гигантский сандвич с курицей «специально для миссис Фландерс». Ее глаза заблестели. Она медленно сняла свои длинные перчатки и, открыв серебряную сумочку, спрятала их там. Когда щелкал замочек, я машинально заглянул внутрь. Сумочка была еще распахнута. Она так стремительно выдернула оттуда руку, будто ее что-то укусило. Потом с громом захлопнула замок и отбросила сумку далеко на диван.

Все она сделала очень быстро, но не настолько, чтобы я не заметил бронзовых фишек между пудреницей и носовым платком.

При близком знакомстве с Дороти вы бы обнаружили в ней крайне мало положительного. Опытная в больших грехах, она не брезговала и маленькими. Она спрятала горсть фишек нашей хозяйки, дабы при случае обменять на наличные деньги.

Поскольку Дороти заметила, что я все видел, между нами возникло неловкое напряжение. Спустя несколько минут молчания, когда она нервно приканчивала свой бутерброд, я пригласил ее танцевать. Единственное, что мог сделать.

С улыбкой, которая, вероятно, должна была произвести на меня сильное впечатление, она медленно, точно змея, поднялась и, с трудом протиснув бедра между столом и стенкой, пошла за мной к площадке.

Оркестр играл какую-то южноамериканскую мелодию. Голые руки Дороти обняли меня.

Мы молча двигались среди других пар, поглощенных румбой. Лоррен и ее аргентинец сперва отплясывали рядом с нами, потом отдалились. Мими и Дуг, неподходящая пара, все время крутились поблизости. В другом конце зала я увидел Ирис и Лагуно. Тепло крупного тела Дороти большинство мужчин привело бы к головокружению и мечтам об орхидеях и амазонских джунглях. Но единственным, что меня тревожило в связи с Южной Америкой, была отравленная стрела, исчезнувшая из охотничьего зала.

Я взглянул на наш стол. Там неподвижно сидела Жанет, которая в своем желтом платье была похожа на прокисшее суфле. Вальтер нервно выискивал свободный стул для Мими. Мистер и миссис Вицкоф наблюдали за танцующими.

Я бездумно увлекал за собой экзотическое тело Дороти. Музыка и ритмические движения действовали на меня отупляюще. Воспоминания об отравленной стреле воскресили в памяти слова Ирис: «По-твоему, он на самом деле хочет убить Дороти?» А потом я услышал голос Лагуно: «Кураре благородное оружие, если его употреблять с искусством, например для казни потенциального преступника».

Потенциальный преступник-убийца! Если таковой существовал, то я держал его в своих руках.

Меня смутила эта мысль, будто я произнес ее вслух.

— Приятная музыка, правда? — быстро проговорил я.

Румба продолжалась. Рука Дороти неожиданно стиснула мое плечо, но ответа не последовало.

— Дороти, — начал я и снова замолчал. Пальцы ее сжались так сильно, что мне стало больно.

Хотя я и обнимал Дороти, по, занятый собственными мыслями, до сих пор не смотрел на нее. Теперь я взглянул ей в лицо. Она уставилась прямо перед собой глазами, лишенными всякого выражения, точно кукла. Даже при этом тусклом освещении кожа ее имела необычный голубоватый оттенок.

Я почувствовал, как волосы на моей голове встали дыбом. Мои ноги продолжали двигаться в такт румбы, но все вокруг сделалось нереальным.

— Дороти…

Наклонись я еще на дюйм, и наши губы соприкоснулись бы.

По рот ее был страшен. Искривившись, он показывал обнаженные зубы, как отлив показывает обнаженный песок. Это не была улыбка. Мне почудилось, что в Дороти не осталось ни капли крови.

— Дороти!.. — крикнул я так громко, что многие повернулись в нашу сторону.

Оркестр заиграл бравурные испанские мотивы. Дороти перестала двигаться в такт. Мы споткнулись. Внезапно тело ее изогнулось в страшной судороге, и она приникла ко мне. Лицом она ударилась о мое плечо, потом голова ее откинулась назад. Сквозь стиснутые зубы просочилась пена…

— Дороти…

Она наполовину упала, обвиснув в моих слабеющих руках. Звучала музыка, танцевали пары, а я смотрел на неподвижную, лишенную жизни Дороти, которая была моей партнершей.

Холодный пот выступил на моем лице. Я уже не сомневался, ни тени сомнения не было.

Я стоял посреди зала с мертвой Дороти Фландерс на руках.

Я попытался сдвинуть ее и не смог. Так и продолжал держать на руках мертвый груз, который минуту назад был Дороти Фландерс.

Мне казалось, что ритмы румбы пульсируют у меня в голове. Ближайшие пары перестали танцевать, глядя на нас. Шум голосов начал распространяться по залу, как огонь в прериях.

Мужчины и женщины столпились вокруг, рассматривая Дороти. Их лица выражали любопытство и страх. Они не сделали ничего, чтобы мне помочь. Все произошло слишком внезапно. Они просто не верили, что здесь, в изысканном ночном заведении, кто-то мог умереть.