Шествуют творяне
Шрифт:
Каждый текст поэта в этом собрании снабжен комментирующей статьей до и после текста. Сердечно благодарю академика Вяч. Вс. Иванова, великого хлебниковеда, за возможность многие годы заниматься вопросами поэтики в МГУ. Комментаторский труд посвящаю дорогим уральским коллегам Зое Антипиной, Анне Арустамовой и Анастасии Фирсовой, открывшим мне Урал Каменского, Пастернака и Хлебникова.
<О памятниках>
Этот текст Хлебникова может напомнить о позднейших ему явлениях – ленинской «монументальной пропаганде», декоре общественных пространств сталинского времени или соц-артовских вариациях. Ленинская монументальная пропаганда с ее гипсовыми, наскоро сделанными изваяниями продержалась недолго; сталинский декор девушек с веслом и штампованных звезд стал узнаваемым дизайном и одновременно способом осмысления границы между частным и общим; соц-арт отметил главный зазор советского монументализма: между мастеровитостью в деталях и композиционной беспомощностью. Проект Хлебникова – часть его программы промышленного развития России, выраженной, например, в его заметке «Ряв о железных дорогах»: согласно Хлебникову, в современном мире торговые преимущества получили те страны, в которых железные дороги вытянуты вдоль морской линии или рек, и таким образом паровозы и пароходы поддерживают друг друга. В данном опыте та же самая логика обращена к символизации: памятники оказываются результатом развития промыслов, причем наиболее интеллектуальных промыслов, и направляют развитие умов к наилучшему производству.
Как обычно у Хлебникова, список мифологических и исторических лиц, которым он предлагает ставить памятники, взят не из систематического изучения истории, а часто из случайного чтения. К книгам Хлебников относился как зоолог и инженер: важно взять из них нужные сведения, применимые на практике и очевидные как часть этой практики. Поэтому искать последовательной политической или образовательной программы в этом тексте напрасно. Можно сказать только, что Хлебников противостоит тому, что он считал «германством»: памятники как галерея выдающихся людей, равно как и югендштиль с его украшениями, – им он противопоставляет памятники, которые преобразуют природу, а не украшают ее. Хлебников уже в 1913 г. был конструктивистом.
Памятники Хлебникова поддерживают единство Российской империи двумя способами: они возвращают славянству настоящие славянские начала, истокам Руси – настоящий смысл истоков, и они же показывают, что вошедшие в империю народы освоились в ней, причем «освоились» не в смысле приспособились (Дарвина Хлебников недолюбливал), а как будто всегда были такими. Здесь Хлебников выступает уже даже не как биолог или инженер, а как геолог или минералог, понимающий, что изначальное расположение пород всякий раз оказывается новым смыслом для природы, но величие этого расположения должно быть принято в его изначальности. Урок для современности в этом тексте – умение смотреть на конструктивные предпосылки жизни, которые позволяют не только прославлять людей, но и обновлять конструктивные условия их прославления.
Памятники должны воздвигать железные дороги, рудовладельцы, заводы, а власть должна наблюдать их и давать помощь почина и ума, доя их, как молочных коров пастух.
Они дают костяк, ребра и позвоночник народной душе и должны строиться русскими.
Они должны быть воздвигнуты по всему лицу земли Русской.
Они суть персты каменного сторожа, указывающие молодцу, куда идти. Памятники говорят народу, что в бытии есть самоцель.
Памятники служат речью между населением и властью, они суть звуки чугунного разговора власти и народа, они доступны для чтения (на них соединяются взоры всего народа), они носители мысли, будучи чертогом смысла подобно членам письмен и иероглифам.
Поэтому должной цепью памятников можно сказать сердцу русского народа нечто, речь. Чугунное ударение русской речи – по обеим сторонам Днепра, дабы пароходы плыли под памятниками.
Воздвигнуть памятник Илье Муромцу – мощи русского народа в родном селе Карачарове. Тако власть говорит: она надеется, что русские будут жить по образцу своего богатыря, и матери родят богатырей, смотря на каменную капь.
Сковороде власть думает <воздвигнуть памятник в Чернигове.
Власть говорит, что в ее ограде свободно развиваться всем сторонам русского духа.
Воздвигнуть <памятник> в Судаке первому русскому князю Бравлину.
В Киеве – первому царственному русскому: Юстиниану Управде. Этим будет <дан> чугунный свиток прав русских на Царьград.
Основателям завоевания Сибири Строгановым памятник в Перми.
Матери Петра Великого Нарышкиной в Петербурге. Это будет указывать русской женщине ее истинное назначение – давать великих сынов.
В Киеве памятник Геродоту – первому писавшему о России.
Памятник греческим мудрецам Платону, Сократу, <нрзб.>, Аристотелю.
Памятник Лопухину в виде дерева, под которым умирал герой.
В Киеве памятник Нестору, Котошихину, Карамзину, Костомарову, Ключевскому из каменной белой колоннады <в> полтора человеческих роста и ряда бюстов на ней.
Памятник орловскому рысаку в Воронеже, и нагого юношу рядом с ним.
В Петербурге Менделееву.
Великий памятник Иоанну Грозному в Москве.
В Москве для вящего слияния русских и грузин – великому грузину, грудью оборонявшему Россию от бусурманов, Багратиону.
И чтимой грузинской святой Нине.
Встарь грузины не были менее русскими, чем русские. Пусть добрая старь будет законом новым временам.
В Новгороде воздвигнуть <памятник> первому Рюриковичу – Рюрику.
Памятник Самко – первому борцу с немцами.
Возможно объединение русских с армянами. Должно чтимому армянами лицу поставить памятник в Москве.
В Астрахани поставить памятник Волынскому, Пугачеву, Разину – борцам за русскую свободу.
В Киеве – Крижаничу, южнороссу, величаемому в России.
<нрзб.> Иоанну Гусу.
Боярыне Морозовой в Москве. <Аввакуму.>
В Москве Яну Собескому памятник. Тако у полян почтить Польшу.
И победителю при Грюнвальде Владиславу II.
В Москве памятник Гоголю, Пушкину, Мицкевичу; три друга – любимца муз.
В Москве или Царицыне (или Петербурге) памятник Садко – первому моряку, любимцу водяного царя.
В Киеве – отцу воздухоплавания Змею Тугариновичу.
В нем же старику «Калевалы» <Вяйнямейнену> – намек на слияние финнов с русскими.