Шейх
Шрифт:
– Куда? – спрашиваю с тревогой, только сейчас заметив еще одну дверь в этом помещении. На противоположном конце от той, за которой скрылся охранник. Я завернута в длинное белое полотенце, волосы мокрые.
– Иди, не бойся, - улыбается мне Арифа. – Теперь надо принять ванну с маслами и травами. Смягчить твою бедную кожу. Выгнать всех демонов из твоей головы.
Ее голос убаюкивает. За дверью и правда оказывается ванная. Точнее, огромное джакузи, вода в котором розового цвета, в ней плавают лепестки цветов. В помещении стоит невероятный аромат, закрываю глаза и блаженно вдыхаю. Все эти процедуры действуют как гипноз. Убаюкивают, убирают ужас и панику…
Но ненадолго. Потому что, открыв глаза вижу перед собой того, кого молилась никогда больше не увидеть. Я всегда знала в глубине души что это он. Но заставляла себя верить, что это неправда. Мой личный палач. Единственный мужчина на этой планете, у которого есть ко мне личный счет.
Шейх Кадир Шараф Эль Дин…
– Так это все же ты! – выдыхаю с яростью.
Смотрю, как шейх небрежно делает шаг вперед, ступая ногой в сапоге на толстый мягкий ковер, покрывающий пол возле ванной. Пячусь назад, крепче прижимаю к себе полотенце.
Но мой враг замирает и больше не делает попыток приблизиться, лишь разглядывает меня.
С трудом выдерживаю его надменный взгляд, хотя ощущаю слабость и испуг. Голова словно не моя, все плывет перед глазами. Но ненависть помогает держаться прямо, хотя хочется кулем упасть на пол и завыть от бессильного гнева. Подонок! Взглядом пометил меня и начал преследовать как добычу.
– Варвар! – восклицаю, не выдержав повисшего молчания.
– Если думаешь, что тебе удастся уйти от наказания за это, ошибаешься. Я — российская подданная! Мой отец дипломат! Он найдет тебя и закопает! Ты сам в тюрьме сгниешь!
Шейх смотрит на меня с легкой усмешкой, словно его забавляют мои слова.
– Мне нравится твоя дерзость, - произносит он лениво. – Но не надейся понапрасну. Я нахожусь на своей собственной территории и подчиняюсь только самому себе. Так скажи же мне, маленькая злючка, есть ли смысл в твоей браваде? Зачем ты задираешься? Что можешь изменить? Единственный твой шанс покинуть это место – быть покорной. Тогда быстро мне наскучишь, и я отправлю тебя к твоему отцу. Сопротивляясь, ты сама увеличиваешь время проживания здесь. Теперь ты знаешь, что любое твое неповиновение я буду расценивать именно так. Но знаешь, это заводит. Раньше мне не отказывали. Ни разу, представляешь? А тут столько силы, столько ярости. Ты интригуешь, девочка.
Говоря все это, шейх жадно, пристально разглядывает меня, и я поневоле отвечаю тем же. Отвернуться сейчас - означает признание поражения. Такого удовольствия я ему не доставлю. Поэтому смотрю в его красивое лицо, разглядывая каждую черточку. Темно-синие глаза, впивающиеся в меня, обрамлены густыми черными ресницами, таким позавидовала бы любая красотка, брови и нос безупречной формы, линия подбородка твердая, упрямая, рот изогнут во властной улыбке, которая не оставляет надежд на то, что мои чувства будут приняты во внимание. Этот человек привык что любое его желание незамедлительно исполняется. И каким-то ужасным стечением обстоятельств именно я стала его желанием…
– У моей семьи есть деньги, - пытаюсь зайти с другой стороны. Больше не угрожаю, молю. – Отец заплатит… отдаст все что есть. Сколько попросишь…
Ответом служит лишь смешок.
– Мне не нужны твои деньги, забудь, ими ты не сможешь купить себе свободу. Свободу тебе может дать только одно, и если не знаешь, что именно, то ты исключительно невинное создание. Вот только сомневаюсь, что ты невинная.
Вздрагиваю.
– О чем ты говоришь, я не понимаю…
– В самом деле? – теперь взгляд шейха не сбивает с ног, он ласкает, гладит, скользит по шее и ниже. Зажмуриваюсь от странного ощущения – внутри словно вспыхивает что-то горячее.
– С такой внешностью ты пытаешься уверить меня, что не понимаешь, для чего можешь понадобиться мужчине?
Щеки словно заливает жидкий огонь, мне нестерпимо хочется опустить голову в ледяную воду.
– Думаю, все-таки понимаешь.
Вздрогнув, начинаю снова пятиться назад, пока не натыкаюсь на край ванной.
Прижимаю к себе полотенце как можно плотнее, беспомощно оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, как убежать отсюда. Снова кидаю быстрый взгляд на шейха Кадира.
Что еще можно сделать? Умолять? Встать на колени?
Но встретившись с ним взглядом замечаю усмешку, мерцавшую в его глазах, и это приводит меня в ярость.
Пока я борюсь с отчаянием он наслаждается этим! Смеется надо мной!
– Если ты дотронешься до меня, я себя убью, - произношу ледяным тоном.
– Это не так просто, девочка. Не советую больше произносить такие слова здесь. В наших краях это смертный грех. Тебя могут закидать камнями. То, что я собираюсь сделать с тобой гораздо менее болезненное. Даже приятное. Но ты вжилась в роль, как я понимаю. Чтож, будем играть в рамках этой роли. Я подонок, ты жертва.
– Вы… ты… больной! Только больной человек способен столько всего организовать… И ради чего? Похищения женщины, только потому что ударила тебя!
– Нет, не поэтому.
– И в чем тогда причина?
– Я захотел тебя.
– И все? Словно мармелад… или экзотическое блюдо другой страны? Какая… мерзость. Что… что ты сделал с моей сестрой?
– Твоя сестра – моя гостья. Ты так волнуешься о ней, совсем не как она о тебе.
– Не твое дело, это наши семейные отношения! Я хочу увидеть сестру!
– Увидишь. Когда я разрешу. Ты должна для этого стать покорной.
– Подожди… - меня вдруг больно колет мысль, пришедшая в голову. – Ксения… она приехала сюда добровольно?!
– Конечно. Как и пришла ко мне в номер гостиницы, - спокойно отвечает шейх.
– Она… ее не кидали в тюрьму?
– Тюрьма была наказанием за пощечину, Виталия.
Машинально отмечаю как странно звучит мое имя, произнесенное глубоким низким голосом. Только мурашки пробегают, но я поглощена другим. Я много думала, пока была в тюремной камере. Но о таком – ни на секунду не помыслила…