Чтение онлайн

— Кто вы такой? — спросил человек в черном костюме.

— Я здесь живу, — ответил Данфи. — А теперь ответьте мне, где, черт возьми, Роско?

Данфи успел разглядеть слова «Особый доступ» на удостоверении, после чего тип в черном костюме затолкал картонку под пиджак.

Полицейские растерянно взглянули друг на друга. Один из них откашлялся, и когда Данфи повернулся к нему, то увидел, что взгляд судмедэксперта устремился в сторону кофейного столика. Полдюжины полароидных снимков сушились рядом с «Археем». Данфи подошел к столику, взял одну из фотографий и уставился на нее, не в силах оторвать взгляда.

— Его нашла уборщица, — сказал полицейский.

Тип в черном костюме кивнул.

— Его увезли час назад, — добавил он. И затем голосом, в котором звучало искреннее сожаление, произнес: — Вы, должно быть, Данфи?

Данфи ничего не ответил. Он не мог говорить. Потому что, взглянув на фотографию, лишился дара речи. На ней был изображен обнаженный человек в ажурных чулках, свисающий с гимнастических колец в чулане Роско. На голову человека — голову Роско! — был надет прозрачный пластиковый мешок, закрепленный с помощью веревки, похожей на «тарзанку». Глаза у него вылезли из орбит. Язык болтался. С подбородка свисал потек слюны. На полу под ногами валялись перевернутая табуретка, книга в мягкой обложке и подборка журналов.

— Что за черт!.. — прошептал Данфи, бросил фотографию и взял другую.

На ней крупным планом был изображен один из журналов — порнушка под названием «Голубой мальчик», валявшаяся прямо под болтающимися ногами Роско. Рядом с ним лежало издание «Лучшего друга мужчины» в мягкой обложке.

— Аутоэротическое самоубийство, — произнес человек в черном костюме.

Данфи не знал, что делать. Он положил снимок обратно на стол и взял «Архей». Открыл его, закрыл, сел, встал, сделал три шага в одну сторону, потом три в другую и, наконец, произнес:

— Я не верю этому.

— Чему?

— Роско не совершал самоубийства. По крайней мере не таким образом.

Человек в черном костюме пожал плечами.

— Возможно, он просто не рассчитал. Насколько я разбираюсь в подобных вещах, чем ближе вы к асфиксии, тем больше балдеете. Но черта очень тонкая, ее легко перейти. — Он помолчал и добавил: — По крайней мере мне так говорили.

Данфи покачал головой:

— Он бы никогда так не поступил. Ему бы подобное даже в голову не пришло! Такие вещи были просто не в его духе!

Медэксперт произнес:

— Никогда нельзя ни в чем быть полностью уверенным.

— Я жил с этим парнем в одном доме! — возразил Данфи, повышая голос. — А пожив с человеком некоторое время, узнаешь его привычки. Кроме того, если кто-то занимается чем-то подобным, то, как правило, не ищет себе компаньона! Вы понимаете, что я имею в виду?

Мужчина в черном костюме откашлялся.

— Может быть, вы скажете нам, где вы провели… — встретившись взглядом с Данфи, он сделал шаг назад, — последние двадцать четыре часа?

Данфи не обратил никакого внимания на его вопрос.

— Что это за парень там, у входа? — спросил он.

— Какой парень?

— На моей гребаной лужайке! В автомобиле.

— Он говорит о хромом, — предположил фотограф.

Человек в черном бросил злобный взгляд на фотографа, затем снова повернулся к Данфи.

— Скажем так, он помогает нам выяснить, что здесь все-таки произошло, — сказал он, помолчал мгновение, а затем продолжил: — Итак, вы путешествовали?

— Идите в задницу! — воскликнул Данфи. — Вы не полицейский, и я не обязан отвечать на ваши вопросы.

Человек в черном костюме ощетинился.

— Верно, — сказал он. — Я работаю в том же Управлении, что и вы.

— Я больше в нем не работаю.

Данфи повернулся и вышел из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь-ширму.

— Эй! — крикнул его бывший коллега. — Куда вы? Я еще не закончил. Эй! Вы ведь здесь живете!

«Больше не живу, — подумал Данфи. — Джека Данфи больше нет. Джек Данфи исчез».

В сером седане мерцал огонек сигареты, когда Данфи шел к своему автомобилю в начале подъездной дорожки. Джек швырнул «Архей» на сиденье — он совсем забыл, что все еще держит журнал в руке — и сел в машину. Пять минут спустя он уже был на окружной дороге, а еще через десять минут съехал и с нее.

А затем в течение полутора часов то въезжал на нее снова, то съезжал в поисках безлюдных, плохо освещенных дорог, чтобы запутать неизбежное в его случае преследование. Сначала он поехал на юг, потом на восток, затем снова на север и снова на юг, оттуда на окружную и опять с нее. Наконец, около часа ночи, он убедился, что хвоста за ним нет.

Выехав на шоссе «И-95» и следуя по нему на север, Данфи впервые ощутил, что страшно волнуется. Дыхание учащенное, влажные ладони, голова кружилась, он не мог сосредоточиться. Вот что значит по-настоящему испугаться — чувствуешь себя так, словно у тебя в сердце сели аккумуляторы.

Тем временем он ехал без определенной цели, ему просто хотелось убраться как можно дальше от места, где произошло это чудовищное, беззастенчивое преступление. Данфи не только не сомневался в том, что Роско убили, он прекрасно понимал: окажись он в тот момент дома, а не в Канзасе, он тоже уже был бы мертв.

Два часа спустя Данфи припарковал машину на стоянке для грузовиков у Делавэрского мемориального моста и набрал номер Мюррея Фримо. После шести или семи гудков раздался голос Мюррея, сонный и злой:

— Ал-ло?

— Мюррей…

— Кто говорит?

— Джек.

— Джек? Господи Боже! Ты что, не знаешь, сколько времени?!

— Кажется, около трех часов ночи.

— Ну…

— Молчи. Ничего не говори.

Данфи почувствовал, как Мюррей затаил дыхание. Он понял, что с его друга сон как рукой сняло.