Чтение онлайн

ко лбу. — Я говорю именно про тех людей, кои делают

бракованные детали и боятся показать их — прячут в

разные места: нынче утром вынул из вытяжной трубы

клапаны, шатуны и так далее... — Василий Тимофеевич

возвысил голос, лицо и шея его побагровели.— И что вы

делаете? И как вам не стыдно, дорогие товарищи!

В углу девушки нашептывали что-то Гришоне, и тот,

мотая желтой, как расцветший подсолнух, кудлатой го-

ловой, трясся в беззвучном смехе, изредка срываясь и то¬

ненько взвизгивая.

— Гришка, перестань смеяться,— не поворачиваясь,

бросил ему Василий Тимофеевич; Гришоня пригнулся,

продолжая всхлипывать от смеха.

— Получается так, — выговаривал старший мастер,—

люди льют для нас хорошую сталь, стараются, думают—

на дело она пойдет, а мы ее портим и в угол, в яму

сплавляем от глаз подальше — ржавей. Некрасиво!.. А

если кто и завидит, что лежит на полу поковка, так не

то что поднять ее, ногой пхнет еще дальше — пропадай!

Рабочие молча прятали за дымом улыбки: был'и уве¬

рены, что старший мастер если и нашел бракованную

деталь, то одну-две, не больше, и сейчас сгущает краски.

Резко повернувшись, Василий Тимофеевич крикнул Гри¬

шоне:

— Брось смеяться, тебе говорят! Что ты нашел смеш¬

ного? Про тебя речь веду.

Поперхнувшись смехом, Гришоня вытянул шею наи¬

вно и пискливо проговорил:

— Да меня рассмеивают, дядя Вася...

— Сколько раз тебе говорили — не садись с девчон¬

ками, а ты свое — липнешь к ним, — И, сохраняя в голо-

се тот же гнев, пригрозил всем: — Я, гляди, ребята, пре¬

дупреждаю вас: дознаюсь, кто прячет брак, тому не сдо-

бровать!..

Рабочие не спеша выходили из конторки.

Антон решил не откладывать разговора со старшим

мастером. Он задержал и Фому Прохоровича на случай

поддержки, если мастер будет артачиться. Остался и Гри¬

шоня.

Антон молча встал перед столом Самылкина. Тот хму¬

ро, ворчливо спросил:

— Что тебе?

Антон поглядел на Полутенина и сказал твердо:

— Хватит мне, дядя Вася, у печки греться. Переведи¬

те на молот.

— Что? На молот?!.. — переспросил Василий Тимофе¬

евич, вдруг засмеялся, встал; Антон удивленно отсту¬

пил. — Милый, да какой же ты молодец!.. У нас же с

кузнецами зарез. Я было подумал о тебе... Но ведь я

знаю твой характер: уставишься своими глазами — луч¬

ше не связывайся. Вставай, дорогой... — Повернулся к

Полутенину. — Как ты думаешь, Фома, сгодится?

— Сойдет, — отозвался кузнец.

Вмешался Гришоня:

— Он же у вас на «черной» странице числится, дядя

Вася. А вы его кузнецом. Логики не вижу, Василий Ти¬

мофеевич.

— А ты молчи! — сердито крикнул старший мастер;

Гришоня юркнул за спину Фомы Прохоровича и прыснул.

То, о чем все время мечтал Антон, находясь там, в

маленьком волжском городке, о чем неустанно думал,

работая здесь, в кузнице, с Полутениным, в чем завидо¬

вал Дарьину, приблизилось; это обрадовало и немного

испугало его. Взволнованный, он взглянул на Фому Про¬

хоровича, улыбнулся и вышел, направился к своему ра¬

бочему месту, вдумчивый, собранный, строгий...

В цехе то там, то здесь уже начали раздаваться пер¬

вые, еще неуверенные пробные удары молотов. Фома

Прохорович приблизился к стоявшему у печи нагреваль¬

щику, дернул за козырек кепки, смущенно кашлянул и

сказал сдержанным баском:

— Я тоже, Антоша, думаю, что тебе пора вставать к

молоту. Как раз сегодня мы говорили с Володей об этом.

Глаз у тебя зоркий, руки крепкие, удар верный. Талант

в себе имеешь — ты мне верь, — и хоронить его не резон.

Надевай очки, иди пробуй...

Антон с волнением встал к молоту, натянул рукави¬

цы, взял в руки клещи.

И вот легла перед ним пылающая стальная болванка.

Антон нервничал, плечи сводила судорога, нога нажима¬

ла педаль рывками, и многопудовая «баба» со штампом

едва притрагивалась к заготовке, металл не заполнял

форму ручья, и Гришоня, который стоял возле правого

плеча Антона и сжатым воздухом сдувал с поковки ока¬

лину и смазывал раствором горяще ручьи, сопровождал

удары ироническими замечаниями:

— Погладь ее, Антоша, нежнее, еще нежнее, вот так...

Иногда же обрушивалась «баба» со всей яростью,

жестко, с хрустом, так что пол вздрагивал под ногами, и

тогда Гришоня, захлебываясь в восторге, издевательски

взвизгивал:

— Хлещи ее, кузнец-молодец! Дави в лепешку, не

жалей!

Антону надоели насмешки, и он в порыве гнева за¬

махнулся на Гришоню клещами; тот метнулся за чугун¬

ную станину, испуганно выглядывая из-за нее на разъя¬

ренного парня.

— Убью, если будешь зубоскалить, честное слово!.

Наблюдая за ними, Фома Прохорович усмехнулся;

сняв рукавицу и доставая папиросу, он посоветовал Ан¬

тону дружелюбно:

— Ты не злись и не торопись, рассчитывай, принорав¬