Чтение онлайн

– Как поразительно, как невероятно странно! Не могу сообразить. Я думала, что Полю стало гораздо лучше.

– Да ему и было лучше, но тут есть какая-то тайна, угнетающая бедного мальчика. Во всяком случае, единственное, что мы можем сделать, – это поскорее отправить бедную Мэри.

– Но когда же пришло это письмо? Вчера вечером? Отчего же мне сразу не сказали о нем?

– Оно получено с утренней почтой, – ответила мисс Хонебен.

– С утренней почтой? Но еще только семь часов, а Том приходит всегда позже семи.

– Это можно объяснить, – сказала мисс Хонебен. – Мэри, не знаю почему, пошла сегодня утром навстречу почтальону.

– Она пошла навстречу почтальону?

– Да. Она встретила Тома Прайса и взяла у него письма.

– Мне хотелось бы видеть ее письмо, – заявила миссис Шервуд. – Пойдите, милая, скажите Мэри, чтобы она укладывалась поскорее, а потом приведите ее сюда.

Мисс Хонебен исполнила поручение. Около восьми часов Мэри, одетая по-дорожному, вошла в комнату миссис Шервуд. Миссис Шервуд взяла ее за руку и подвела к софе.

– Мне грустно было узнать о твоем горе.

– Благодарю вас.

– Я устроила, чтобы мисс Хонебен поехала с тобой. Поезжай к брату и надейся, что все будет хорошо. Но не следует отправляться к нему с грехом на душе.

Мэри вздрогнула.

– Сегодня ты покидаешь школу, и один Бог знает, вернешься ли когда-нибудь. Ты едешь к мальчику, который может умереть. Оставляешь школу, в которой – сильное волнение и смятение. Я хотела бы знать, нет ли за тобой какой-нибудь вины, которую ты могла бы загладить до отъезда?

– Да, я могу сделать все.

– И сделаешь?

– Да.

– Я жду, чтобы ты начала, Мэри.

– Последнюю неделю я жила так, как живут только те, на кого гневается Бог. Он все еще гневается, сильно гневается. Я совершала один грех за другим.

– Ты очень бледна, милая. Старайся подбодриться, тебе нужно ехать к Полю.

– Да. Вы очень добры ко мне. А я – самая плохая девочка на свете. Я хочу сказать, миссис Шервуд, что Китти О’Донован совершенно не виновата в том, что ей приписывают.

– Мэри, тогда не можешь ли ты сказать, кто же виноват, если Китти не виновата?

– Я… я могу сказать.

– Да, дорогая.

– Сказать… сказать, миссис Шервуд, – черные пятна… точки опять у меня перед глазами, я…

И это было все, что миссис Шервуд могла узнать от Мэри Купп. Увы! Поездку в Швейцарию пришлось отложить. В комнате начальницы Мэри потеряла сознание. Ее перенесли в лазарет Мертон-Геблса. Несчастная девочка находилась между жизнью и смертью.

Ближе к полудню стало солнечно – лучи солнца падали на распустившиеся цветы в красивом саду, на группы девочек, которые ходили меж деревьев и тихо разговаривали. Потом они ушли в дом.

Часы на ближайшей старинной церкви звучно пробили двенадцать, и с последним ударом в Праздничном зале показалась Елизавета в сопровождении фрейлин и статс-дам. Она привела Китти О’Донован. Остальные ученицы уже стояли в ожидании. Учительницы, за исключением мисс Хонебен, в зале отсутствовали.

Елизавета объяснила дело просто и ясно. Она рассказала все, что было известно до этого дня, не упоминая о Мэри Купп. О ней не следовало говорить, потому что она не могла быть свидетельницей – что бы ни сказала Мэри, это было бы произнесено в болезненном состоянии.

Окончив рассказ, Елизавета спокойно прибавила:

– К сожалению, одна из учениц сильно заболела и не может участвовать в подаче голосов. Теперь я изложила все и предоставляю всем девочкам решить, виновата Китти О’Донован или не виновата. Говорите, что думаете, – честно. На решение вам дается ровно четверть часа. По окончании этого времени Китти и я вернемся сюда.

Китти стояла очень спокойно; на этот раз ее темно-серые глаза не были опущены, а на щеках показался слабый румянец. Елизавета Решлей вывела ее, не проронившую ни слова, из Праздничного зала. Они ушли в гостиную Елизаветы и сидели там.

Елизавете показалось, что со двора раздался шум, будто к дому подъехал автомобиль. Она поднялась и вместе с Китти отправилась в Праздничный зал.

– Каково же ваше решение, девочки? – спросила Елизавета. – Сколько из вас голосуют за невиновность Китти? Несмотря на то, что тайна остается нераскрытой.

Среди девочек произошло волнение. Они зашумели и дружно подняли руки. Удивленная Елизавета улыбалась. Китти была поражена увиденным – румянец на щеках стал ярче.

– А теперь, – продолжила Елизавета, – поднимите руки только те, кто считает Китти О’Донован виноватой.

Генриетта стояла рядом с Мэри Дов. Она незаметно толкнула девочку, но… Рука Мэри Дов осталась опущенной.

– Никто в школе не считает Китти О’Донован виноватой? – уточнила Елизавета.

– Никто, – подтвердила Клотильда Фокстил. – Все мы единогласно признаем Китти О’Донован полностью и безусловно невиновной. Она – наша дорогая, любимая королева мая. А теперь, девочки, я приведу вам доказательства ее невиновности.

Когда Клотильда замолчала, дверь в Праздничный зал отворилась. Вошел полноватый краснолицый человек.

– Ну, папа, – сказала Клотильда, – догадываюсь, что все у тебя хорошо. Привез с собой Самюэля Джона Мак-Карти?

– Привез, Клотильда Фокстил. И его, и твою маму.

– Приведи маму прямо сюда, чтобы она могла видеть нашу радость, – попросила Клотильда.

Мистер Фокстил вышел и вернулся с человеком, который был немного толще, а лицо у него покраснее. С мужчинами в зал вошла миссис Фокстил; она улыбнулась собравшимся, затем обняла Клотильду и поцеловала ее.