Школьный убоpщик
Шрифт:
– Как его у меня еще Евгения Всеволодовна примет. Ты знаешь, какая она.
– Ну, уж это твоя забота.
– Мне бы инструмент кое-какой, проверить его. Тестеры там, микрощупы.
– А я уж распорядился, мои. мальчишки все это в твой тарантас положили.
ТУБ с трудом забрался на заднее сиденье <Кентавра>. Двери явно не были рассчитаны на его массивную фигуру и правая нога никак не перелезала через порог.
Алешкин только вздохнул сочувственно и помог просунуть в машину поврежденную ногу.
5
С линией звука пришлось повозиться, но на второй день ТУБ уже смог вполне внятно отвечать на вопросы.
– Хрипеть ты, конечно, будешь, - сказал ему Алешкин.
– Подожди, не шевелись, я еще последний шуруп заверну... Тебе, если по-настоящему, говорители нужно новые, а у меня их нет. И нигде их нет. Только на заводе. А на завод нам с тобой показываться нельзя. Ну ничего, тебе не петь. И хромать будешь, тут тоже я ничего сделать не смогу. Но на ногах ты держишься неплохо. Да и биоблокировка у тебя работает, а это главное. Хотя, самое главное у тебя еще впереди... Дай-ка я еще стопор на колене подверну... вот так... А главное для тебя - это Евгения Всеволодовна, и она технику не любит. Женщина она, понял?..
– ...понял... женщина...
– неожиданно ответил ТУБ.
– Вот как?
– усомнился Алешкин.
– Понял, что такое женщина. А что ты понял?
По паузе он догадался, что ТУБ включил блок условных понятий.
– Ну, ну, - подбодрил его Алешкин.
– ...о женщины... ничтожество вам имя...
– Вот это да, - опешил Алешкин.
– Ай-да программисты! Слушай ты, этого Евгении Всеволодовне не скажи. Она хотя Шекспира, как я знаю, любит, но с такой цитатой ты вряд ли ей больше понравишься. Ох, боюсь я за тебя, ТУБ. Трудно тебе там будет. А мне все же хочется, чтобы ты ей понравился.
– понял... нужно понравиться...
– хрипнул ТУБ.
– Вот именно. Тогда все будет хорошо. Давай-ка я тебя от копоти очищу.
Пока Алешкин чистил и мыл ТУБа, наступил вечер. Но откладывать знакомство с Евгенией Всеволодовной у Алешкина уже не хватило терпения...
– Садись в машину, - сказал он ТУБу.
Космика собиралась ложиться спать. Она уже разделась и сидела на стуле, болтая ножками, дожидаясь, когда Евгения Всеволодовна приготовит ей постель.
– Б'уш, - (так Космика сокращенно называла бабушку), - а у меня всегда такое брюхо будет?
И Космика похлопала ладошками по голому животику.
– Какое брюхо?
– Ну живот, видишь, какой толстый. Никакой фигуры нет.
– Какую еще тебе нужно фигуру?
– Вот такую...
– Космика показала в воздухе руками.
– Как у нашей хореографички. Чтобы - красивая. Я хочу нравиться.
– Ты мне и такая нравишься.
– Ты - это не считается. Я хочу всем нравиться. Чтобы за мной ухаживали.
Евгения Всеволодовна искоса взглянула на Космику.
– Знаешь, посмотри-ка там, который час.
Космика слезла со стула.
– И смотреть нечего, - сказала она.
– Сейчас ложусь.
Она забралась под одеяло и закинула руки за голову. Некоторое время разглядывала потолок, потом зевнула.
– Б'уш, ты мне опять гипнопедию на ночь включишь?
– А что?
– А не хочется. Надоела мне твоя гипнопедия.
– Должна же ты знать иностранные языки. Французский ты выучила. Теперь нужно учить английский.
– Не интересно во сне учить. Вот ложусь спать и не знаю, как по-английски стол или дверь. А утром просыпаюсь и уже знаю: <тейбл> или там <доо>. Скучно.
Она повернулась на бок и положила под щеку ладошку.
– Ладно уж, я сейчас засну, только ты сразу не включай. Может быть, я сон какой-нибудь интересный успею посмотреть.
В оранжерее горел свет. Алешкин оставил ТУБа возле двери, а сам спустился вниз. На него пахнуло влажным теплым воздухом. Автощетки высунулись из-под ступенек и быстро обмели ему ботинки - Евгения Всеволодовна боялась не пыли, а посторонней цветочной пыльцы, которую случайно могут занести в теплицу на ногах.
– Смотрите, какая прелесть!
– сказала она.
На невысокой подставке стоял большой цветочный горшок, из которого торчал зеленый шар, усыпанный длинными рубиновыми колючками.
– Красавец, не правда ли?
Алешкину пришлось согласиться.
– Из Англии получила. Из ботанического сада. Гибридный кактус, не буду называть его по-латыни: и длинно, и все равно не поймете. Редкость в нашем мире. Скоро зацветет, видите. А цветет раз в пять лет... Но вы ко мне не затем, чтобы смотреть на кактус, конечно.
– Да. И я не один.
Евгения Всеволодовна повернулась к дверям, вздрогнула и даже отступила на шаг.
– Мой бог!
– сказала она.
Конечно, это был тот же старый Шекспир... однако такое начало совсем не понравилось Алешкину.
– Не пугайтесь, что вы, - сказал он.
– Это же обыкновенный ТУБ.
Широкоплечая прямоугольная фигура закрывала весь просвет дверей. Евгения Всеволодовна встречалась с ТУБами только по телевидению и никогда не относилась к ним серьезно, считая их чем-то вроде заводных кукол, почти игрушек для космонавтов. Она всегда была невнимательной к технике.
– Я не боюсь, - сказала она.
– Просто эта подделка под человека вызывает у меня неприятное впечатление.
– Жаль. А мне так хотелось, чтобы эта, как вы назвали, подделка вам хоть чуточку понравилась.
– Зачем, Алешкин?
– Так, - уклонился Алешкин.
– Нужно же вам привыкать когда-нибудь. Ведь это наши будущие помощники.
– Я думаю, это произойдет не скоро.
– Кто знает. Можно, я приглашу его сюда?
– Он ничего не раздавит?
– Нет. Он аккуратнее, чем я. ТУБ!