Чтение онлайн

Интересно, о каком сюрпризе говорил папа?

– Марк!

Я мгновенно определил владельца этого голоса и подъехал к окну. Стоя за забором, на меня смотрел добродушно улыбающийся Данил. Я неуверенно поднял руку и помахал ему.

– Ну как? Отец тебя не убил? – со смешком спросил он.

Я покачал головой. Это действительно был Данил. Тот же мальчишка с обворожительным голосом, кривой улыбочкой и прищуром.

– Ты ничего не хотел бы… – начал он, – вспомнить?

Точно, сегодня ведь его день рождения. Мой день рождения одиннадцатого июля, а у него двенадцатого октября.

Я быстро закивал, как бы говоря: «Да, я вспомнил!»

– Хорошо, – кивнул Данил. – Скучно тебе здесь живется?

Я снова закивал. Наверное, лицо мое выглядело глупо, потому что парень усмехнулся.

– Да уж. Тогда я буду рассказывать дурацкие истории, чтобы отчасти разогнать твою смертную скуку.

Я ожидал, что он зайдет во двор, в мою комнату, окинет ее оценивающим взглядом, прокомментирует все мои настенные «шедевры», потом сядет на небольшой диванчик и начнет свой рассказ. Но он начал прямо стоя за забором.

– В общем, я считаюсь в нашей «общине» самым экономным, и все покупки всегда совершаю я. Так, на четыреста рублей могу накупить целый пакет вкусной еды. Однажды я потерял половину из них. Только представь, целых две сотки! Просто вывалилась из кармана и все, с концами, днем с огнем не сыщешь. Пришлось немного взять, скажем так, в долг… Ну, как немного… На все эти четыреста рублей и взял, но для отвлечения внимания купил сто грамм конфет на пятьдесят рублей. Шел домой и на дороге в куче снега нашел целую тысячу. Наверное, мне в жизни так не везло, как тогда!

Он рассказывал это с таким энтузиазмом, что я, сам того не замечая, стал улыбаться. Было приятно, что кто-то со мной беседует. И я вовсе не осуждал Данила за кражу. Бездомные беспризорные дети подворовывают, чтобы выжить. Это реалии жизни. Будь я на их месте, поступал бы так же.

Он сказал, что нашел деньги в сугробе. То есть зимой этого года, предположительно в январе. В декабре прошлого года снега не было, а в феврале он быстро таял. Выходит, он ведет такую жизнь уже достаточно давно. Интересно, с каких пор? Данил был не из тех парней, которые даже с близкими друзьями, если он кого-то таковым считал, станут делиться своими секретами.

Он хочет похоронить свою старую жизнь глубоко в подсознании так же, как я хочу похоронить мысли о том, что сильно отличаюсь от остальных.

От мысли, что мы чем-то с Данилом похожи, сделалось как-то тепло на душе. Я не чувствовал себя одиноким. Ощущал, что не один веду борьбу с тем, чего никогда не одолею, – с реальностью. Эта борьба была бессмысленной, но мы не думали ее прекращать.

– Так-с, – задумчиво протянул Данил, – а вот еще какой случай: как-то раз мне приходилось убегать от своры голодных собак. Если тебе интересно, почему я ночью влез не в то место…

«Опять что-то украсть хотел, ха-ха».

– …а сзади еще хозяин бежит с палкой и кричит: «Тебя, сукин сын, мама не учила, что красть – нехорошо?!». А я такой: «Когда я с мамой жил, ей не приходилось учить меня этому».

Данил залился хохотом. Я знал, что он делает это через силу.

Потом Данил принялся рассказывать новую историю, затем еще одну, и еще. Я не понимал, зачем он это делает. Что интересного в том, чтобы говорить в пустоту? Почему бы ему не заняться чем-то более полезным: отправиться на поиски еды или еще что? Почему он тратит время на то, чтобы стоять здесь, за забором, и рассказывать истории, которые когда-нибудь все-таки закончатся? И что же он тогда расскажет? Ничего. И что же он тогда сделает? Не придет. И что из этого получится? Мое разбитое сердце, в котором завянет надежда быть понятым, не успев даже расцвести.

– Знаешь, Марк, – сказал он прежде, чем попрощаться и уйти, – наша жизнь – это одна большая история, состоящая из миллионов сюжетных линий. Каждый день, каждый час мы создаем новые сюжетные линии, а старые забываем. Но есть такие, которые забыть нельзя, потому что они слишком сильно повлияли на всю историю в целом. Иногда так хочется, чтобы воспоминания были файлом – взял и удалил, какие хочешь. Но тогда жить стало бы слишком просто. Люди уже не могут представить жизнь без проблем. Они не верят, когда происходит череда удачных случаев, и думают, что потом им придется горько расплатиться за это. Я верю, что моя история будет длинной и насыщенной. Я просто очень хочу жить. А ты?

Я опустил взгляд. Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, глядя ему в глаза. Даже мысленно. Я боялся, что если сейчас подниму взгляд на то место, где стоит Данил, его там не окажется, и тогда я накручу себе, что он счел меня скучным и даже не попрощался, прежде чем уйти.

Но он все еще стоял там и ждал ответа.

Я кивнул, говоря: «Я тоже». Достаточно убедительно. Но Данил не улыбнулся мне в ответ. Значит, не поверил.

– Я приду завтра. Пока.

И он ушел, оставив меня одного. Пришел, заполнил недостающую часть моей души под названием «общение», и ушел, вновь обнажив зияющую дыру.

Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил, но я знал, что так надо, ведь без этого не создадутся новые сюжетные линии, о которых он потом сможет мне поведать. И все равно не хотел. Пусть эти сюжетные линии создаются вместе с моими. Пусть создаются со мной!

Весь оставшийся день я провел будто в трансе.

Кажется, я легко впускаю людей в свою жизнь и слишком болезненно отпускаю. Странно, но я понял это за короткое время общения с этим парнем. Когда одинокий человек получает долгожданную руку помощи, а потом ненадолго теряет ее, чувство одиночества становится еще невыносимее.

Вечером пришел папа, но даже его возвращение не смогло скрасить моего одиночества. Правда, то, что происходило после ухода сиделки, все же подняло мне настроение.

– Держи, сынок, – сказал он, вручая мне маленькую коробочку, – это мой тебе подарок.

Сначала я не поверил своим глазам, но когда раскрыл коробочку и увидел содержимое… Счастью моему не было предела.

Телефон. Сенсорный, небольшой, как раз под мою ладонь.

На моих глазах блеснули слезы, и отец заботливо произнес: