Чтение онлайн

Я понял, что имею теперь даже больше, чем мечтал. И мне все равно было мало.

Для Данила, выросшего на улицах преступного города без родителей и присмотра взрослых, быть открытым и светлым значило проиграть. Но кому? Самому себе? Только открой щелочку своего заветного сундука тайн, доброты и чувств, как люди залезут в него с головой, распотрошат все до дна и вынесут на всеобщее обозрение. Тогда все узнают о твоих слабостях.

«Откуда мне знать, какие люди на самом деле? Меня ведь еще никто не предавал», – подумал я.

«Не переживай. Ты еще маленький. У тебя все впереди», – отвечал внутренний голос.

Когда Данил ушел, слабо улыбнувшись и махнув мне рукой на прощание, в моей душе образовалась пустота.

Я сам раскрыл свой сундук, сам распотрошил все, что в нем было, и сам вынес на суд Данила свои чувства и мысли, страхи и переживания. Теперь я обнажен. Теперь он знает, что я боюсь его потерять.

Почему мне так страшно раскрываться перед ним? Может, потому что мне нечего раскрывать? Потому что там, в моей душе, на самом деле ничего особенного нет? Одни страхи, тревоги и неуверенность в себе. Если это выяснится, станет ли он тратить время на меня? Или он уже это выяснил? Тогда что же им движет?

Почему я чувствую себя ограбленным после озвучивания страхов? Ведь оставь я их при себе, все равно бы мучился. Как я понял, в этом заключена вся правда: расскажешь свои секреты – чувствуешь себя ограбленным, оставишь при себе – раздавленным.

Со временем эти переживания притихли, но остался осадок, ненавистное мне чувство непонимания, когда в голове столько вопросов, а ответов нет. Утешало то, что на следующее утро я, вероятнее всего, половину их попросту забуду.

Вечером вернулся отец. Сиделка Анита, на удивление, больше не притворялась хорошей. Выглядела какой-то уставшей, будто пахала весь день. Наверное, устала болтать с подругами.

– Как прошел день, Сильвестр? – без нотки наигранности спросила она.

– Отлично! – Папа явно был воодушевлен. С легкой руки бросил телефон на кресло и снял пиджак. На его лице сияла улыбка.

– От вас так вкусно пахнет хлебом.

– О да. Скоро меня от него будет тошнить.

– Да разве может от такого тошнить? – усмехнулась Анита.

Папа счел вопрос риторическим и обратился ко мне:

– Я принес тебе кукурузные булочки, а еще йогурт с кусочками персика и сок. Ты же любишь.

О том, что я люблю кукурузный хлеб, отец узнал сам. Заметил, с каким аппетитом я его ем, и с тех пор кроме кукурузного хлеба и булочек из кукурузной муки в нашем доме выпечки не было.

Анита ушла, попрощавшись со мной. Не сказать, что через силу. Не исключено, конечно, что просто улучшились ее актерские навыки.

На кухне отец положил на стол кукурузную булочку и налил стакан апельсинового сока для меня – моего любимого. Затем включил телевизор, чтобы мне не было скучно, а сам отправился переодеваться.

По «Первому каналу» шли новости. Опять какие-то политические проблемы, теракты, убийства, расследования и борьба с коррупцией. В общем, все как обычно.

Порой я осознавал, что политическая программа – это развлекательное шоу, во время которого ведущие кривляются, как только могут, шутят и бесконечно орут друг на друга. Все ради развлечения телезрителей. Как-то раз сиделка включила один из телеканалов. Там как раз шла одна из таких передач. Мы застали момент, когда ведущий ел печеньки перед всеми и пытался засунуть одну из них в рот приглашенному американскому эксперту, которого, казалось мне, позвали, чтобы поиздеваться. Как-то раз тот же ведущий, сгорбившись, бегал по студии с высунутым языком и пародировал собаку.

Иногда смотреть на взрослых, которые ведут себя как идиоты, гораздо интересней, чем смотреть мультики, в которых ты заранее знаешь, что победит добро.

Спустя пару часов я уже был в своей постели.

– Ну, – начал отец, опускаясь на кровать, – Данил сегодня не приходил?

Заметив мое смущенное лицо, он дополнил:

– Анита рассказала мне, что как-то раз он приходил, и вы провели время вместе.

Он говорил это, улыбаясь, легко и без упрека, но мне все равно казалось, что Данил ему не очень приятен. Все еще оставался открытым вопрос их знакомства. Быть может, Данил украл у него что-то? Или папа знал его семью?

Мне было боязно спрашивать, потому что точного ответа я бы все равно не получил, но заставил бы отца напрячься. Если бы знакомство с Данилом не было для него больной темой, он и сам бы мне рассказал.

– Я не против того, чтобы он приходил к нам в дом, – говорил папа, – но Данил мальчик избалованный и требовательный. Не поддавайся ему.

Не поддаваться? Я раньше и не задумывался об этом.

«данил хороший. мне с ним нравится», – написал я в телефоне.

– Понимаю, но все равно не поддавайся. Он может просто обнаглеть. И я тебя не запугиваю, но в моей жизни такое случалось часто, особенно в начальных классах. Мне хотелось дружить с одним мальчиком, но он был очень неприступным и, как это принято говорить среди молодежи, крутым. Он воспользовался моей заинтересованностью в нем. Говорил: «Принеси то, принеси это, сделай домашку и напиши так, чтобы почерк был похож». И я слушался его. Ближе к четвертому классу понял, что он меня просто эксплуатировал. Знаешь, чем все закончилось? Меня сделали изгоем. Вместе со своими дружками он побил меня на перемене, и с тех пор мы ни разу не обмолвились и словом. Я перестал для него существовать. Слава богу, что это произошло в последние месяцы учебного года, а в следующем я перешел в другую школу. – Папа положил свои тяжелые руки на мои. – В общем, мораль сей басни такова: не будь с теми, кто не хочет быть с тобой, и с теми, кто с тобой ради выгоды. Лучше быть одному, чем с плохим человеком.

«Но Данил хороший», – не унимался я.

Отец никогда не рассказывал об этом. Наверное, потому, что не пришло время, и запугивать меня раньше положенного не хотел. Своей историей он лишь укрепил мои сомнения по поводу Данила. Я не желал плакать, но стало щипать в глазах от слез, которые появились сами по себе. Слова отца о нем были заточены острее любого лезвия и подрезали крылья моей уверенности в друге.

– Это только моя история, – заметив это, успокоил отец. – Конечно, возможно, с тобой будет иначе, и Данил действительно хороший парень, но просто он… непонятный. Не знаешь, чего от него ждать, и глаза у него хитрые. В общем, доверяй, но проверяй. И не привязывайся сильно. Понимаю, это твой, по сути, первый друг, но не поддавайся эмоциям и будь всегда осторожен. Хорошо? – весело спросил он. Так, словно только что не грязью облил мои представления о лучшем друге, а сказочку на ночь рассказал.

Я лишь кивнул, а сам боролся с тянущей болью в горле, возникшей от обиды.

– Спокойной ночи, – сказал папа, закрывая дверь.

Завтра Данил снова придет. Мы снова будем общаться, я снова услышу его забавные истории. Только теперь буду смотреть на него иначе.

Я проснулся от приглушенных болезненных стонов, что слышались за стенкой.

Не сразу понял, что происходит. И не сразу осознал, что стоны идут со стороны комнаты папы. Им вторили удары. Один за другим, почти без остановки.