Чтение онлайн

Люди, столпившиеся вокруг спасенного старика, повернулись на крик и, оставив старика, вновь побежали к барже.

— Эй, что там еще?!

— Тащи багор!

Девушка в ночной рубашке схватила багор и протянула с палубы речникам. И тут почему-то все разом изменилось: люди, обстановка, даже ночной воздух — он вдруг похолодел, откуда-то налетел слабый ветер.

— Нащупал?

Багор погрузился в воду, но не зацепил страшную бесформенную массу, а лишь слегка задел ее, оттолкнув еще дальше. Кто-то плашмя растянулся на доске и стал шарить рукой в воде, силясь дотянуться до всплывавшей на поверхность одежды.

На баржах в ночной тьме угадывались неясные фигуры стоящих людей, они молча ждали.

— Ухватил!

— Тяни поосторожней!

Из воды вытягивали утопленника, толстого, тяжелого, обмякшего. С далекого буксира кто-то крикнул:

— Что, мертвый?

Девушка в ночной рубашке смотрела на людей, укладывавших вытащенное тело на камни мостовой в метре от старика. Она, казалось, была в полном недоумении, брови ее вопросительно изогнулись, глаза округлились, все лицо застыло, и только губы мелко дрожали.

— Господи, да это же Мимиль! — раздалось с набережной.

— Дюкро!

Толпа вокруг двух распростертых тел тревожно и растерянно загудела. Похоже, всех сковал страх.

— Надо немедленно…

— Да, да, я пошел.

Сразу двое побежали к шлюзу, забарабанили в дверь.

— Скорей! Аппараты! Это Эмиль Дюкро!

Эмиль Дюкро… Мимиль… Дюкро… Эти слова перелетали с баржи на баржу, и люди спешили на берег.

Хозяин бистро, ни на секунду не останавливаясь, поднимал и опускал руки утопленника.

Про старика забыли. Никто не обратил внимания, как, загороженный со всех сторон ногами, которые то и дело его задевали, он приподнялся и обвел все вокруг оторопелым взглядом.

Прибежал смотритель шлюза. Кто-то кубарем скатился по лестнице перед спускавшимся по ней полицейским.

На третьем этаже высокого дома открылось окно, и из него высунулась женщина в ореоле света, лившегося от розового шелкового абажура.

— Мертв? — то и дело осведомлялись в толпе.

Шлюзовщик установил аппарат искусственного дыхания, и тот заработал с ритмичным шумом.

Вокруг царил хаос, слышались невнятные слова и негромкие распоряжения, скрипел гравий под тяжелыми шагами. А старик тем временем приподнялся на руках, встал, пошатнулся и, с трудом удерживаясь на ногах, уставился на утопленника.

— Он меня схватил! Там, в воде!

Старик все еще был пьян, тяжело дышал, от него густо несло перегаром.

— Не хотел меня отпускать, скотина.

Его слушали с недоверием. Девушка в белом попыталась закутать его шею шарфом, но он оттолкнул ее.

Не трогаясь с места, старик напряженно думал, словно не веря в собственные слова.

Кто-то принес бутылку водки и протянул ему стакан, но тот лишь расплескал чуть ли не половину. Он не сводил глаз с утопленника и все время что-то бормотал.

Наверху остановилась машина. Все уставились на полицейских и врача, спускавшихся по лестнице. В отличие от двух жандармов, уже находившихся на месте происшествия, вновь прибывшие сразу взялись за дело: оттеснили толпу и инспектор в штатском начал опрос очевидцев. Он подошел к старику, на которого ему указали, но допрашивать того не имело смысла: бутылка водки уже была пуста и старик тупо смотрел на окружающих.

— Это ваш отец? — спросил инспектор у девушки в ночной рубашке.

Она никак не могла взять в толк, чего от нее хотят: слишком многое обрушилось на нее разом.

Подошедший хозяин бистро пояснил:

— Гассен налакался до беспамятства, вот и поскользнулся на доске.

— А этот?

Доктор тем временем возился с утопленником.

— Это Эмиль Дюкро. Вы не слышали про Дюкро?

Все здесь вокруг — его. И буксиры, и краны, и склады.

А живет он вон в том высоком доме, на втором этаже.

— И на третьем тоже, — добавил кто-то ехидно.

Этот ехидный тон, видимо, не понравился инспектору, и он переспросил. Речники замялись, потом стали объяснять:

— На третьем у него тоже кто-то есть. Вроде тоже как семья, отдельная.

Окно в розовой комнате на третьем этаже захлопнулось, штора опустилась.

— Домашним сообщили?

— Нет, ждали, когда все прояснится.

Врач наклонился к уху инспектора:

— Придется сообщить комиссару. У него на спине ножевая рана. В воду сбросили потом.

— Он мертв?

Утопленник словно только и ждал этого вопроса. Он вдруг открыл глаза, глубоко вздохнул и изверг целый каскад воды.

Толпа зашумела. Полицейские кинулись наводить порядок, вновь оттесняя собравшихся.

Тем временем старик Гассен, так и не выпустив из рук бутылку, сделал три неверных шага, остановился в ногах у Дюкро и стал ему что-то говорить, едва раскрывая рот, еле ворочая языком, так что никто не мог разобрать ни слова.

— Отойди-ка подальше! — крикнул доктор и сердито отпихнул старика.

На набережной остановилась еще одна машина.

Из нее в сопровождении сотрудников вышел комиссар полиции. Выслушал инспектора, подошел к Дюкро.

— Может давать показания?

— Попробуйте, — ответил доктор, — риска нет.

— Полагаете, он уже вне опасности?

Ответил на вопрос сам пострадавший, Эмиль Дюкро — он усмехнулся. Правда, ухмылка вышла странная, больше похожая на гримасу, но все поняли, что это и есть ответ на поставленный вопрос.

Комиссар в некотором замешательстве поздоровался с ним, приподняв шляпу.