Чтение онлайн

Оу! Ложка с гречкой остановилась на полпути ко рту, но потом продолжила свой маршрут. Муж в подобных случаях говорил, ты не так поняла, я не это хотел сказать. А тут новая фишка — полковник, оказывается, пошутил. Странно, а почему у меня ложка в руке трясётся и живот болит. Начальник решил переложить вину на исполнителей, задурить мне мозги. Тут и травинка без его команды не колышется. Кто бы поверил шутке? Это была его месть за испорченные ботинки, за мою дерзость и неповиновение.

Полковник развернулся, посмотрел на пустой контейнер, потом перевёл взгляд на меня. В его лице произошла метаморфоза, жесткий циничный взгляд изменился, я почувствовала, словно моих волос коснулась его рука, огладила спину, задержалась на талии. Неужели взгляд может быть таким осязаемым? Полковник медленно дышал, плавя взглядом мою испуганную сущность.

Охотник, которому не надо ставить ловушки, выслеживать добычу, догонять её, травить собаками. Жертва сама сдаётся на милость победителя, а он ещё и выбирает, нужна ли ему очередная дичь. Он получает очередную дозу адреналина, и охотничий азарт исчезает.

Женщин тянет к сильным мужчинам. Свидетельства силы они считывают мгновенно, за несколько секунд. Я, наверное, быстрей всех прочих ощутила эту животную магнетическую силу в стальном немигающем взгляде, губах без улыбки, командном голосе, потому что с подобным хищником я жила семь лет.

Рука, машинально потянувшаяся к бутылке минералки, остановилась. Покровительство начальника лагеря, возможно, давало женщинам некоторые преимущества. Им, скорее всего, разрешали посещать местный профилакторий с душем, стиралкой и нормальной едой, за что они платили сексуальной отработкой. А если после начальника могли пользоваться другие? Главное ведь, согласие.

Меня передёрнуло от отвращения. Близкое знакомство со Стасом показало, мы для здешних охотников свежее мясо, не более. В женских романах секс — космические оргазмы и пламя страсти. Верю, так бывает или лучше сказать, так должно быть. Но бывает и по-другому. Единственная мысль, которая грела и утешала, когда я собиралась в лагерь, это освобождение от секса на два месяца. Как сильно, оказывается, я ошибалась.

В колонии вокруг женщин бродили голодные хищники во главе с вожаком — полковником внутренней службы. Бесправных узниц могли поиметь любые мужские особи просто по праву сильнейшего. Но я ненавидела принуждение, его было слишком много в моей недолгой жизни. Ошибка проникла в мою безыскусную женскую программу, и я не знала, как её исправить, да и не хотела уже ничего исправлять.

— У ваших подчинённых проблема с юмором. Шутку они восприняли дословно.

У некоторых правды, что у змеи ног не найти

Полковник сменил «глубокий, пронизывающий» взгляд на непроницаемый, и молча вышел из комнаты. Бросившись к двери, я повернула защёлку. Сердце бухало в груди. Сегодня вроде бы повезло, я избежала расставленной ловушки, но как обойти их все. Мужчины вместе с главарём, который рассекретил свои желания, вышли на охоту. В их крови азарт, адреналин, похоть, в моей душе страх, желание спрятаться и ни одного решения, как это сделать.

День клонился к вечеру, когда в дверь постучали. Инстинктивно вздрогнула. Я всегда вздрагивала, когда муж открывал дверь своим ключом и входил. Код страха, кажется, навечно прописался в моей трусливой душе.

Голос за дверью лениво произнёс:

— Ужин.

На цыпочках бесшумно подкралась к двери. В глазке маячило лицо желтоглазого полуседого волчары.

— Как тебя зовут?

После минутного замешательства он ответил:

— Егор.

— Егор, — постаралась придать голосу вежливую твёрдость, — я сейчас не могу открыть. Пожалуйста, поставьте пакет на пол. Я позже заберу.

За дверью раздалось понятливое хмыканье, шорох, удаляющие шаги по коридору. Грохот сердца долбил в ушах, перекрывал звуки извне. Надо успокоиться, надеть влажные штаны и футболку, обдумать свои действия. За это время охраннику надоест ждать, если он собирался обмануть меня. На цыпочках дошла до ванны, оделась, осторожно вернулась к двери и ещё раз поглядела в глазок.

Никого. Протянула руку к защелке. Еда близко, только толкнуть дверь и протянуть руку. В ушах шумело. А если он там? Приоткрою, а в образовавшуюся щель протиснется черный высокий берц, волчара расплывётся в наглой улыбке, по-хозяйски вломится в комнату. Ударит по лицу? Повалит на пол? Швырнёт на кровать?

Страх как яд просочился в кровь, мешал дышать и думать.

Не стоит паниковать. Ужин можно и пропустить. Повернула защелку, не отрывая руки от неё, прислушалась. Тихо. Мне кажется, я отдала пять лет своей жизни, когда всё-таки приоткрыла дверь. Есть! Схватила пакет, захлопнула дверь, крутанула защёлку.

В пакете нашлись контейнер с небольшим куском омлета, посыпанного укропом, бутылка воды и шоколадка. Шоколад отправился в карман ветровки, омлет был съеден до крошки, вода выпита полностью.

Ночь я спала беспокойно, постоянно просыпаясь, прислушиваясь к звукам в коридоре в ожидании очередного Армагеддона. Ни нормальный матрас, ни приятная сытость в желудке не выключили мои тревожные колокольчики, они подрагивали и шелестели в глубине души, готовые вмиг включить бешеный трезвон. Не высыпаться каждую ночь стало постоянным болезненным состоянием.

Утром ни свет, ни заря я сидела в полной боевой готовности на заправленной кровати, ожидая появления охранника. Волчара прибыл в семь тридцать (круглые часы на стене указали точное время), хмуро оглядел меня и повёл в столовую. Время отпуска закончилось. Мой серый спортивный костюм неприятно холодил руки и ноги, не просох до конца, но зато был чист и пах кондиционером «Сирень». Хотелось нюхать рукав толстовки и закатывать глаза от невозможно приятного ощущения, хоть на секунду уносящего из постылой реальности.

Около столовой собрался почти весь женский отряд. Меня пристально оглядели с ног до головы, пока я шла к ним через площадь. В глазах товарок светилось всё, что угодно, только не сочувствие. Карина махнула мне рукой, и я подошла к ней. Одиночество среди себе подобных для меня было тяжким испытанием. Я хотела хоть с кем-то поговорить, узнать новости, развеять страхи. Карина сделала вид, что инцидента в столовой не было, и мы не дрались с ней на глазах у всей колонии. Она схватила меня за рукав куртки и потащила от толпы.