Чтение онлайн

– Так я прошу разрешение именно на бой с врагом.

– Который уже не представляет опасности для России. К тому же вы сами обмолвились, что он являлся учителем фехтования...

– Я, смею вас уверить, владею шпагой весьма недурно. Прошу прощения за нескромность. Пару раз уже довелось скрестить клинки с этим французом в учебных боях. И у меня есть все основания уверенно рассчитывать на успех в поединке с ним.

Оба моих собеседника удивлённо вскинули брови.

– Вы действительно хорошо фехтуете, капитан?
– спросил Кульнев.

– Когда служил вместе с подполковником Засядько, мы с ним неоднократно сходились на помосте. На равных.

– С Александром Дмитриевичем?
– ещё больше удивился граф.
– Мастерство подполковника во владении шпагой известно всей армии.

– Несомненно, - кивнул Кульнев.
– У меня нет причины сомневаться в ваших словах, капитан. Хотя, честно говоря, я и удивлён. Допускаю, что вы действительно уверены, что одолеете в бою этого француза. Но откуда такая кровожадность?

– Ваше пре...

– Яков Петрович.

– Яков Петрович, - практически без паузы после фразы гусара продолжил я, - дело даже не в его клевете по отношению ко мне. Он хотел подготовить провокацию, которая могла бы открыть французам путь к дому, в котором он много лет знал только добро, к дому, за счёт которого жил в последние годы...

В моих глазах он настоящий предатель. Предатель тех, с кем жил вместе, тех, кто кормил и поил его.

А у меня в усадьбе жена. Мы ждём ребёнка... И вы хотите, чтобы я спокойно реагировал?.. Я уже на смоленском направлении успел насмотреться на то, как ведут себя на захваченной территории 'просвещённые европейцы'...

На самом деле, ещё минуту назад я о таком совершенно не думал, но, пытаясь найти убедительный аргумент для генерала, наткнулся на эту мысль, и 'накрыло' - самолично был готов этого гада 'ломтями настругивать'...

– Успокойтесь, Вадим Фёдорович, - Кульнев не скрывал своего удивления, вероятно, увидев вдруг столько ненависти на моём лице.
– Я, кажется, понял ваши чувства, но сегодня мы, вероятно, всё равно ничего не решим. Планируемая операция, скорее всего, не состоится. А ваш вызов пленному я передам. Обещаю. Не возражаете, Егор Карлович?

– Собирался возражать, но теперь воздержусь, - понимающе посмотрел на меня Сиверс.
– Едемте домой, Вадим Фёдорович. Хорошо?

Мы с полковником откланялись.

Вечерок был душноватым, сентябрь выдался вполне себе 'высокоградусным'. Даже в конце месяца, когда ночи далеко уже не июльские, спать под одеялом утомительно. А никуда не денешься - приходиться потеть, иначе комарьё живьём сожрёт.

Каждую ночь одолевали сожаления, что нельзя 'вызвать' их 'главного', и заключить с ним договор: 'Каждый вечер с меня пятьдесят граммов крови на всю компанию, и оставьте в покое! И НЕ ЗВЕНИТЕ НАД УХОМ, СВОЛОЧИ!!'.

Честное слово, с удовольствием подписал бы такую бумагу...

– В самом деле намерены драться?
– прервал мои мысли непосредственный начальник.

– Ни секунды не раздумывая. Только бы этот мерзавец вызов принял.

– Ну что же, возражать не стану - решайте сами. Хотя очень обидно будет потерять такого офицера как вы в дуэли с пленным. Ладно, не стоит об этом.

Некоторое время ехали молча - достаточно трудно придумать тему для дальнейшего общения после подобного разговора...

А путь ведь недлинный - уже подъезжали к палаткам моих гавриков.

– Егор Карлович!
– мысль, как всегда, пришла не в самое подходящее время.
– Постойте!

– Слушаю.

– Смотрите: французы явно не дураки, они не могли рассчитывать, что наши кавалеристы сходу поверят пленному, и, очертя голову, проследуют значительными силами в указанном им направлении. Так?

– Конечно.

– Я так думаю: сначала они ждут разведку малыми кавалерийскими отрядами, которые не тронут, но одному из них 'покажут' нечто весьма соблазнительное для атаки. А вот когда мы 'клюнем' на эту приманку - расчехвостят наши войска. Что скажете?

– Разумно. И какие действия вы предлагаете?

– До конца ещё не продумал. Но несколько малых казачьих отрядов в направлении Разнас можно отправить на разведку смело.

– Пожалуй, соглашусь, Вадим Фёдорович, но решение такого уровня может принять только командующий корпусом. Так что прошу вас завтра прибыть ко мне в девять часов, и мы вместе отправимся к Петру Христиановичу.

– Слушаюсь!

– И теперь, в связи с возможной операцией, ваш поединок с этим французом как минимум откладывается до её завершения. Не разрешу ни я, ни граф Витгенштейн. Надеюсь, что понимаете ситуацию.

– Понимаю, Егор Карлович. Потерплю.

Потихоньку добрались до палаток моих ребят, и я простился с полковником до завтра.

Не успев ещё спешиться, углядел бегущего навстречу Тихона - ну чисто нянька при мне, как при дитяте малом! Вот хоть кол ему на голове теши, никак не может до конца усвоить, что я уже взрослый мальчик и достаточно самостоятелен.

Хотя его трогательная забота порой очень приятна.

– Ну нельзя же так, ваше благородие, - немедленно начал выговаривать мне слуга, - стемнело ведь уже!

– Вас е предупредили, что я задержусь.

– Но не до ночи же!
– совершенно искренне возмутился мой 'Планше'.

Нормально, да?!
– Это он будет решать, где, когда, на сколько и с кем мне 'задерживаться'.

– И ужин остыл давно. Я сейчас разогрею...

– Спасибо, Тихон, не нужно - я у гусар поел.

– Ну, хоть чаю выпьете?
– голос был чуть ли не жалостливым.

– С удовольствием, тащи, - на самом деле особо не хотелось, но, чтобы он отцепился со своей опекой, можно и чайку ещё кружечку 'тяпнуть'...