Шрифт:
Всеволод Ревич
Штурмовая неделя
И когда Бог задумал сотворить нашу Землю и Вселенную в придачу к ней, он сразу же столкнулся со множеством затруднений. И хотя за долгий-долгий срок это мероприятие было продумано им во всех аспектах, он неоднократно переносил конкретный срок закладки первого камня. Задача была столь уникальной и величественной, что даже он боялся что-либо упустить или перепутать. Бог был всемогущ, конечно, но он же был и един. Другими словами, у него не было помощников.
Представив себе, каким великолепным зрелищем будут извержения вулканов, Бог вдруг вспоминал, что совершенно не продумал вопроса о химическом составе, температуре, количестве и ассортименте лавы. Потом открывалось, что он и понятия не имеет о том, сколько прожилок должно быть на крыльях у стрекозы, что он так и не пришел к заключению, должны или не должны пересекаться параллельные в бесконечности и как, в сущности, будет выглядеть цвет, который впоследствии назовут "ультрафиолетовым".
От неисчислимости подобных мелочей Бог не раз в отчаянье опускал руки. Не раз приходила ему в голову соблазнительная мысль: а не бросить ли всю эту затею, пока не поздно? Обходился же он прежде без всяких земель, и все было хорошо, спокойно, тихо. И главное - если ничего не будет, никого не будет, никто никогда ни в чем не сможет его упрекнуть. А так - о боже!
– сколько проклятий посыплется на его седую голову за все неизбежные при таких масштабах недоделки и промахи.
Так размышлял он и колебался довольно долго. (Впрочем, понятие "долго" имеет здесь весьма условный характер. Не было ни Земли, ни Солнца, ни теории относительности, а следовательно - ни дня, ни ночи, ни месяцев. Время было безмерным.)
Короче, Бог пришел к решению создать себе помощников - без них он не чувствовал себя в состоянии довести свои идеи, наброски, проекты, эскизы до стадии внедрения.
Однако вслед за тем Бог снова погрузился в раздумья: ведь материи еще не существовало, помощники прежде всего и должны были придумать эту материю. Из чего же их самих изготовить? Бог долго скреб рукой затылок, пока не нашел выход: "Ну что ж, пусть они будут нематериальны, пусть не едят, не пьют, не производят себе подобных, а только работают в поте лица - фигуральном, конечно, - во имя мое и на благо мое. Да будет так!"
Бог взмахнул рукой. Появились ангелы. Собственно говоря, именно это и следует считать первым актом творения.
Свежеиспеченные ангелочки ровненькими рядками выстроились перед начальником, ожидая руководящих указаний. Это были не боги, они не могли чертить и дифференцировать мысленно. Поэтому Богу пришлось сотворить для них нематериальные ватман, рейсфедеры, тушь, рейсшины, логарифмические линейки и многое другое. Бог был особенно горд собой, изобретя такое хитрое приспособление, как кульман. Он предчувствовал, что сотворение солнца потребует от него гораздо меньших усилий. Правда, с нематериальными противовесами ангелам-конструкторам пришлось изрядно помучиться.
Бог разделил своих работяг на группы, засадил за дело и больше уже не знал ни минуты покоя. Это были ужас до чего несамостоятельные существа. У них ничего не было: ни клея, ни кнопок, ни корзинок для бумаг. По каждому вопросу бегут прямо к нему. Все создай да создай, Господи. Когда один из ангелов потребовал от Бога, чтобы тот сотворил табак, так как с сигаретой легче думается, Бог вышел из себя и с удовольствием хватил бы кулаком по столу. К сожалению, стола еще не было.
Бог решил твердо: как только появятся хоть какие-нибудь стройматериалы, немедля создать себе кабинет, завести ангела-секретаря с неангельским характером, и без доклада - ни-ни...
Однако рабочие чертежи все не появлялись. Ангелы жаловались, что им при черчении очень мешают крылья. Но хуже было другое: руководители специальных конструкторских бюро за отсутствием опыта в сотворении миров не смогли избежать параллелизма в работе. У авторов проектов возникали споры и ссоры, которые нередко кончались рукоприкладством. Перья пострадавших при этом крыльев валялись повсюду, и ветер не уносил их вдаль, так как и ветра еще не было. Бог хватался за голову, слыша, как называют ангелы друг друга, и никак не мог понять, откуда они всего этого набрались. Наконец Бог понял, что их деятельности не будет конца, и решил приступать к сотворению мира, не дожидаясь окончания этапа проектирования, а недоделки устранять на ходу.
И вот он настал - Первый День Творенья.
По этому случаю - не каждый день миры создаются - Бог облачился в приличествующее торжественности момента парадное одеяние. Но парада не получилось. Вызванные из ОКБ-1 ангелы-конструкторы явились не стройными колоннами, а мелкими переругивающимися на ходу группками. И сказал Бог:
– Слушаю вас.
И заговорили все одновременно.
– Это плагиатор! Это плагиатор! Господи, он украл у меня идею пи-мезонов...
– жаловался один.
– Разойдись, - предупреждал другой.
– У меня радиоактивные элементы. На бумаге, конечно, но все равно разойдись.
– Ваши слова, ангел мой, - бубнил третий, - это материализм чистейшей... этой... как, бишь, она будет называться?.. Да... воды. Вы подрываете основы божеской власти...
– А я придумал бензольное колечко! А я придумал бензольное колечко! приплясывал четвертый, маленький и веселый.
И слушал Бог этот безответственный гомон. И поднялся, величественный и грозный.
Тиха-а!
– крикнул он.
– Прекратить этот бедлам!
Все замолчали. Только маленький веселый ангел высунул голову из-за плеча другого ангела и спросил:
– Что такое бедлам, Господи?
Бог сверкнул очами, но тут же подумал, что сердиться на ангелочка не следует - откуда ему действительно знать, что это такое?
Утихомирив конструкторов, Бог стал выслушивать доклады руководителей групп. На первых порах его привлек своей простотой проект, по которому предлагалось создать всю Вселенную из атомов одного вида. Атомы должны были представлять собой маленькие, твердые, неделимые шарики. Все многообразие веществ предполагалось обусловить разным количеством шариков в молекулах.
Бог уже собирался утвердить этот проект, как вдруг, на горе свое, проявил излишний демократизм и спросил, нет ли других мнений. Как и следовало ожидать, проект был торжественно похоронен по первому разряду. Сколько ядовитых слов было сказано о бедности фантазии у незадачливого проектанта, осмелившегося принести эту примитивную халтурку на суд божий ведь в таком строении материи легко разберутся не только разумные существа, но и любая обезьяна... Нет уж, Господи, материю надо соорудить такую, чтобы до скончания веков никто ничего в ней не мог понять!